Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

И если мы объединимся… И если договоримся с персидским царем… Вы увидите, вы еще увидите, кто будет править не только Византием, но и всей Элладой!

Друзья с опаской переглянулись: это уже похоже на государственную измену, за которую полагается смертная казнь. И один за другим под разными предлогами они покинули дом Павсания.

Павсаний какое-то время жил тихо, не привлекая к себе внимания. Но, проезжая по лаконским полям и селам, он то здесь, то там бросал илотам фразы, несущие в себе опасный для Спарты огонь.

– Беритесь за ум! Вас, илотов, больше, чем спартанцев, которым вы служите.

Чего вы смотрите? Договаривайтесь, объединяйтесь. Если вы поможете мне в этом деле, мы захватим Спарту. А может быть, и всю Элладу. Оглянитесь на себя – вас много! Я приведу вас к победе!..

И потом исчезал. Илоты тайно, при закрытых дверях, передавали друг другу слова Павсания. Разве он не прав? Разве лживы его слова о том, что они, целый народ, в рабстве у горсти спартанцев, которые так беспощадно угнетают и унижают их? Спартанцы считают труд позорным делом, которым могут заниматься только низшие существа – илоты. Сеять и растить хлеб, ткать одежду, строить дома – все это позорно для них.

Их дело – копье и меч, их дело – война. А илотов, которые кормят и одевают Спарту, которые добывают все необходимое для жизни, спартанцы не считают за людей!.. Разве это не так? Они могут прийти в их селения в любой час, могут взять или украсть у илотов все, что им понравится, все, даже человеческую жизнь. У них в селах уже нельзя вырасти сильным и красивым – спартанцы не любят этого, они тайком приходят и убивают лучших, достойных людей! Сколько же можно терпеть все это?

Павсаний говорит правду, – это так.

Но ведь и Павсаний – спартанец, да еще царского рода. Как поверить ему? Может быть, он хочет узнать тех, кто готов выступить против Спарты и потом погубить их? Спартанцы коварны, они боятся илотов, они чувствуют ненависть порабощенных людей. Можно ли поверить спартанцу?

Однако взрывчатая сущность как бы мимоходом брошенных речей Павсания не пропадала. Она, как подземный огонь, тлела и бродила среди илотов, накаляла их мысли. О чем боялись думать, теперь казалось хоть и трудным, но возможным. Возможным и без Павсания. И даже лучше без Павсания…

Спарта чувствовала это.

Еще суровее становилась военная дисциплина, еще подозрительнее и озабоченней следили эфоры за делами государства и за поведением людей…

А Павсаний вел себя вызывающе. Он уже открыто перестал подчиняться спартанскому укладу жизни. Особенно бесило его, что эфоры вмешиваются во все частности его личной жизни.

– Я не хочу обедать по звонку, я хочу обедать тогда, когда мне нужно утолить голод. Мне опротивела кровяная похлебка. Мне нравится носить пурпурный хитон и расшитый плащ.