Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

А что касается перса, то лучше будет, если я сам доверюсь его великодушию, чем предстану перед ним пленником, пойманным для расправы.

Царь Адмет согласился с этим. Уже наступила весна, открылись горные дороги, и, может быть, посланцы Спарты и Афин с вооруженным отрядом спешат сюда, чтобы захватить Фемистокла.

– Если они явятся с большой вооруженной силой, – сказал он, – то едва ли я смогу защитить тебя."

"И снова, простившись с друзьями и семьей, Фемистокл отправился в путь, полный неизвестности. Он спустился к македонскому городу Пидне. Никем не узнанный, Фемистокл прошел в гавань, где стояло несколько кораблей.

Он увидел, что одно грузовое судно готовится к отплытию.

– Куда идет это судно?

– В Ионию.

Фемистокл попросил капитана принять его на корабль. Капитан согласился.

Море было бурное, ветер трепал паруса. Фемистокл глядел на все безразличным взглядом: на почерневшие волны, на удаляющийся берег, на горную гряду, за которой осталась родина, изгнавшая его… Фемистокл молчал, сдерживая подступавшие слезы.

Корабль шел медленно, буря сбивала его с пути.

Гребцы пытались идти наперекор волнам, но море бушевало так, что пришлось спустить паруса. Корабль несло к острову.

Увидев это, Фемистокл испугался. Ему было известно, что Кимон нынче осаждает острова, сражавшиеся на стороне персов. Ему уже были видны стоящие у острова афинские корабли. Буря несла его прямо в руки самого опасного врага – Кимона.

Фемистокл подступил к капитану и, убедившись, что их никто не слышит, сказал:

– Я Фемистокл. Я осужден и убегаю от казни. Ты должен спасти меня.

Капитан испугался:

– Но как мне спасти тебя? Ведь корабль мой несет прямо к острову!

– Поставь свой корабль в стороне, и пусть ни один человек не сойдет с твоего корабля до тех пор, пока не утихнет буря и мы сможем продолжать путь.

Я не забуду твоей услуги и достойно награжу тебя.

Заметив, что капитан колеблется, Фемистокл пригрозил:

– Но если ты вздумаешь меня предать, я скажу Кимону, что я подкупил тебя и что ты согласился за деньги перевезти меня в Азию.

Капитан сделал так, как просил Фемистокл. Он поставил свое судно выше стоянки афинских кораблей и бросил якорь.

Весь день и всю ночь не унималась буря. Смертельная тревога мучила Фемистокла: вдруг кто-нибудь из афинян вздумает проверить, что это за судно, или изменит капитан, или кто-то из матросов все-таки сойдет на берег и там проговорится о неизвестном человеке, которого они взялись перевезти в Азию? Встреча с Кимоном теперь была бы последним днем его свободы, а может быть, и жизни. Кимон жесток. Уже известно, как беспощадно он расправляется нынче с жителями островов.