Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Геродот, историк, путешественник и писатель, позовет тебя. И в его пленительных рассказах, овеянных легендами, встанут перед глазами древние государства в славе их величия и бедствиях падения; зашумят большие войны; пройдет жизнь разных народов с их богами, обычаями, героями…

Геродот писал свою историю, «дабы от времени не изгладились из памяти деяния людей и не были бесславно забыты великие и удивления достойные дела».

В этом Древнем мире среди многих героев и полководцев увидела я персидского царя Кира, жизнь и деятельность которого оставила в истории свой яркий, будто огненный след.

«След огненной жизни» – так назвала я повесть о царе Кире. Историки по-разному рассказывают о нем. Я придерживалась повествования Геродота. И даже старалась, где возможно, сохранить и его речь, которую он вкладывает в уста своих героев, – так хороша эта речь, так она колоритна!

То же самое могу сказать и о повести «Мессенские войны». Я писала ее, следуя рассказу древнего писателя Павсания. Это трогательная история о том, как в VIII–VII веках до нашей эры маленькая эллинская страна Мессения самоотверженно, героически защищала свою свободу.

Давайте же откроем нашу волшебную дверь и отправимся в глубокие дали минувших времен.

Л. Воронкова

Сон царя Астиага

Мидийскому царю Астиагу приснился сон, который сильно смутил его. Ему снилось, что дочь его Мандана разлилась рекой и затопила не только его город Экбатаны, но и всю Азию.

Астиаг позвал к себе жрецов – толкователей сновидений. Все жрецы в Мидии происходили из племени магов. Это было маленькое племя, затерянное среди других племен.

При дворе мидийских царей жрецы-маги совершали религиозные обряды, приносили жертвы богам, предсказывали будущее.

Маги долго обсуждали этот сон, прикидывали и так и эдак. И наконец сказали царю:

– Сон твой – вещий. А предвещает он тебе, царь, вот что: у твоей дочери Манданы родится сын, который завладеет и Мидией, и всей Азией.

Астиаг встревожился. В те давние времена люди всерьез верили снам. Они считали, что это боги посылают им предупреждение.

Мысль о том, что внук может отнять у него царскую власть, Астиагу была нестерпимой. Его отец Киаксар царствовал целых сорок лет, и Астиаг был уже не молод, когда смог наконец назвать себя царем.

В тумане прошедших веков, когда только легенды и неверная человеческая память хранят дела и события давних лет, трудно разглядеть начало рода мидийских царей.

Сохранилось предание о Дейоке, умном и предприимчивом старейшине одного из мидийских поселений.

Городов тогда не было в Мидии.