Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Он требовал, чтобы его взяли на руки, чтобы его накормили.

«А где-то там, в персидском доме, сидит и плачет его мать, – думал Гарпаг, – но она не может прийти и накормить его…»

Не поднимая глаз, Гарпаг передал Митридату корзину с ребенком. Пастух молча взял ребенка и в раздумье отправился к себе в горы.

У Митридата была жена, царская рабыня. Ее звали Спако, что по-мидийски означает «собака». В этом имени не было ничего неприятного, потому что мидяне считали собаку священным животным.

Спако сама ждала ребенка. Она должна была родить как раз в этот день, когда Митридата позвали к Гарпагу.

И день этот был полон тревог и волнений. Спако волновалась за мужа: зачем позвали его в Экбатаны? Может, не угодил чем-нибудь царю, и тогда жди беды. А Митридат тревожился за жену: как оставить ее в такую трудную минуту? Но раз приказывают – приходится оставить.

Митридат спешил домой. Ребенок то умолкал, то снова принимался кричать. Смуглый и розовый, как персик, созревший под южным солнцем, он беспомощно тянулся к Митридату. И пастух отворачивался: он не мог смотреть на мальчика, которого должен был погубить.

Жена лежала в постели, когда Митридат, еле переводя дух от быстрой ходьбы, переступил порог хижины.

– Зачем так внезапно позвал тебя Гарпаг? – тревожно и нетерпеливо спросила она.

Митридат оставил корзину у порога, прикрыв ее расшитым покрывалом. Сел у постели жены и все рассказал ей."

"– Я пришел в город. И не пожелаю никому того, что я там увидел и услышал! Когда я со страхом вошел в дом Гарпага, там все плакали. И вижу: лежит младенец среди покоев, плачет, кричит. Гарпаг, как увидел меня, сейчас же велел взять ребенка и бросить на самой дикой горе.

Я взял ребенка и понес. А как вынес из дома, там все заплакали еще громче. И я ничего не могу понять. Сначала думал, что это ребенок какой-нибудь служанки. Но в то же время удивительно мне было, что он весь в золоте. А когда я вышел из дома, тут мне слуги все потихоньку и рассказали. Этот мальчик – сын царской дочери Манданы, и сам царь Астиаг приказал умертвить младенца. А теперь гляди – вот он!

Митридат поставил корзину около постели жены и поднял покрывало. Жена, увидев ребенка, такого здорового и красивого, со слезами обняла колени мужа:

– Нет-нет, не бросай его! Прошу тебя, не губи младенца!

– Но как же мне быть? – возразил Митридат.

 – Ведь Гарпаг пришлет своих соглядатаев, они увидят, что я его приказания не выполнил, и тогда я погибну жестокой смертью!

– Нет, не погибнешь. Ты скажешь им, что младенца растерзали звери. А этого мы возьмем себе и будем растить как сына.

– А куда же мы денем ребенка, который родится у нас?

– Признаюсь тебе, – печально ответила Спако, – ребенок у меня уже родился… но родился мертвым.