Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Перед Астиагом остался один пастух Митридат, который стоял понурясь в предчувствии большой беды.

«Не узнает… Не узнает, – старался он убедить себя. – Откуда ему знать? Только зачем же он отослал мальчика к себе в покои?..»

– Сколько лет твоему сыну? – спросил Астиаг.

Этот вопрос заставил задрожать пастуха.

– Десять, – ответил он, стараясь говорить спокойно.

Астиаг уставил на него свои огненные глаза:

– Откуда у тебя этот мальчик? Кто передал тебе его?

– Царь, это мой сын! – ответил пастух, делая вид, что даже не понимает, о чем его спрашивают. – Никто мне его не передавал.

Моя жена… его мать… Она и сейчас жива, живет вместе с нами!

– Ты поступаешь неблагоразумно, – сказал Астиаг. – Ты вынуждаешь меня, твоего царя, прибегнуть к пыткам.

И тут же позвал стражу и велел взять Митридата.

– Царь, пощади! – закричал несчастный Митридат. – Ведь я сказал тебе правду, за что же хочешь ты казнить меня?!

Но Астиаг словно не видел и не слышал Митридата. Брови его сошлись в одну черную черту и нависли над глазами. А стража уже тащила Митридата из дворца.

В ужасе перед пытками, которые его ожидали, пастух упал на колени перед царем:

– Прости меня, царь, я все расскажу.

Только умоляю тебя, прости!

Митридат рассказал царю все как было. И о том, как Гарпаг приказал убить этого мальчика, и о том, как Митридат с женой усыновили и вырастили его…

– Хорошо. Я прощаю тебя, – сказал Астиаг.

И тут же приказал позвать Гарпага.

Вельможа спокойно вошел во дворец. Но увидел Митридата и понял, что сейчас ему придется отвечать перед царем за свое ослушание. Однако на умном, непроницаемом лице царедворца не отразилось ни тени его внутреннего смятения.

Астиаг, прищурившись, глядел на него:

– Скажи мне, Гарпаг, какою смертью умертвил ты ребенка моей дочери, которого я передал тебе?

Гарпаг мог бы придумать любую историю.

Но здесь стоял Митридат, и в его присутствии солгать было невозможно.

Тогда Гарпаг решил правдиво признаться во всем:

– Взяв от тебя ребенка, царь, я хотел исполнить твою волю. Но я не смог стать убийцей сына твоей дочери, твоего внука. Поэтому я позвал пастуха и передал ему ребенка. Я сказал, что ты приказываешь погубить его, – я не лгал в этом, потому что такова была твоя воля.

Я велел бросить его на дикой горе и сторожить, пока он не умрет. Я угрожал Митридату всяческими наказаниями, если он ослушается. Митридат выполнил мое распоряжение. Я посылал туда вернейших слуг, чтобы они убедились в смерти ребенка. Ребенок был мертв, и я велел похоронить его. Так я поступил, и такой смертью умер ребенок.

Астиаг видел, что Гарпаг говорит правду. Тогда он передал Гарпагу рассказ пастуха, и Гарпаг узнал, что сын Манданы жив.

– Мальчик пускай живет, – сказал Астиаг, – и благо, что так случилось.