Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Жены и дети наши будут проданы в рабство, а нас всех ждет смерть, и то она еще покажется избавлением, если произойдет без истязаний. Перед нашими глазами судьба тех, кто был застигнут в Амфее. Кто там остался в живых из мессенян? Мессенские мужчины замучены и убиты. Мессенские женщины и дети проданы и несут тяжкую участь рабов. Конечно, вместо стольких бед легче умереть славной смертью. Но мы еще не побеждены, а в отваге не уступаем противнику. Мы должны превзойти противника мужеством. Но если мы теперь потеряем мужество, то как поправим свое падение потом?

Цари и полководцы заняли свои места и дали знак начинать битву.

Мессенцы тут же бросились навстречу врагу. Они не думали о себе, о своей жизни. Они помнили только одно, думали только об одном – не отдать врагу своей родины.

Спартанцы мерной поступью, сомкнув щиты, двинулись на мессенцев. Войска сошлись и остановились. И перед тем, как схватиться в битве, они принялись, потрясая оружием, грозить и осыпать друг друга бранью.

– Зачем вы взялись за оружие? – кричали спартанцы. – Вам впору пасти быков да пахать землю. Вы все равно будете нашими рабами. Да вы и сейчас рабы, ничуть не лучше илотов!

– Бессовестные люди! – кричали в ответ мессенцы. – Вы из-за одной только алчности пошли на родное племя! Безбожники, вы забыли всех отцовских богов и даже Геракла!

Ярость разгоралась с обеих сторон, оскорбления все больше разжигали ее. И наконец началась битва.

Сначала наступали друг на друга плотными рядами. Особенно крепко и сплоченно держали свои ряды спартанцы. И численностью спартанцев было больше: в их войсках сражались покоренные ими соседние племена, а также наемные отряды критских стрелков. Но мессенцев держало их отчаяние, их готовность умереть за отечество. Свои мучения они не считали мучениями, если это делалось для того, чтобы защитить родину. Многие вырывались из рядов и бесстрашно кидались на врага. Раненые не стонали и не жаловались, но дрались до последнего мгновения своей жизни. И, умирая, они только просили тех, кто еще сражался, не допустить, чтобы их смерть была напрасной."

"Спартанцы сражались уверенно, деловито. Они сражались глубокой фалангой, как их учили всю жизнь. Они не бросались в бой с той безумной отвагой, как это делали мессенцы. Они не сомневались, что мессенцы не устоят против них в бою, что мессенцы не смогут биться так же долго, как они, что мессенцы не вынесут усталости от тяжелого оружия и от ран…

Никто, ни один воин ни с той ни с другой стороны, не просил пощады, когда его убивали, не обещал выкупа. И тот, кто убивал, не хвастался победой, потому что еще неизвестно было, кто победит в этом жестоком бою.

Цари-полководцы обоих войск сражались в первых рядах, подавая пример отваги своим воинам.