Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Александр Эпирский очень удивился, увидев на пороге своего дома македонских послов. Люди эти были ловкие, опытные, осторожные, красноречивые. Александр принял их, но не знал, как к ним относиться.

– Мы ничего не хотим, – уверяли послы, – мы хотим только, чтобы ты выслушал нас.

Александр пошел советоваться с Олимпиадой.

– Прими их и выслушай, – сказала она. – Но помни: коварству Филиппа нет никаких границ.

Александр повиновался. Он согласился выслушать послов. И с той самой минуты, как только эпирский царь позволил начать македонянам свои речи, он уже стал пленником Филиппа.

– Царь, выслушай нас благосклонно. Филипп предлагает тебе дружбу.

«Коварству Филиппа нет границ», – повторил про себя Александр. Лицо его не изменило своего холодного, настороженного выражения. Но где-то в глубине души возникла надежда: а может быть, на этот раз Филипп говорит правду?

– Союз и дружба – это благоденствие государств. А вражда всегда несчастье. Есть враг, против которого будем воевать вместе, – это варвары. А мы люди, молящиеся одним и тем же богам, – зачем же нам проливать родную кровь?

«Все так, – думал Александр, – но почему Филипп раньше не говорил об этом?»

Сомнение заставляло его молчать, но отказаться от возможности дружбы с Филиппом он уже не мог.

– Позволь нам сказать от твоего имени, царь, нашему царю Филиппу, что ты принимаешь его дружески протянутую руку!

– Филипп говорит так сегодня, – ответил царь Александр, – но что скажет он завтра, если вернется с победой из Азии?

– Порукой верности своей Филипп предлагает тебе, царь, породниться с ним.

– Разве мы и без того не породнились? Он был мужем моей сестры.

– Но он хочет ввести тебя в свой дом как своего любимого зятя, царь!

Александр удивленно и недоверчиво посмотрел на них:

– Он хочет, чтобы я женился на дочери своей сестры?

– Он предлагает тебе в жены свою дочь Клеопатру.

Александр смутился. Он не знал, что ответить на это. Все-таки союз с таким сильным человеком, как Филипп, дело серьезное. Он и не мечтал о таком могучем союзнике. «Коварству его нет границ», – но если Филипп отдает даже свою дочь, где же тут место коварству? Надо бы посоветоваться с Олимпиадой…

– А то, что Клеопатра доводится тебе племянницей, – продолжали македоняне, – не имеет никакого значения, ты сам это знаешь.

Даже боги женятся на родственницах – значит, их ты этим не обидишь. А брак двух людей из царских домов – это брак двух царств. И это главное. Подумай, царь, можешь ли ты пренебрегать такой благосклонностью Филиппа?

Царь Александр, совсем ошеломленный, попросил у них немного времени, чтобы обдумать их предложение.

– Не медли, царь, – сказали македоняне, – Филипп удивится, когда узнает, что ты так долго колебался.