Счастье по-драконьи

Замечательный преподаватель. И очень любит драконов, просто-таки помешан на них.

– Райлин, – угрожающе процедил мужчина, наклоняясь еще ниже. – Ты испытываешь мое терпение.

– Пытать будете? – деловито осведомилась я.

– Что? – отпрянул Бастиан.

М-да… А он действительно глуховат. Как ни крути, а возраст все-таки сказывается.

– Пытать, – повторила любезно. – Как военнопленную.

И нарочито небрежно повела плечами.

Далось мне это с большим трудом и внутренним трепетом. Но… похоже, все-таки получилось.

Чувствовала я себя сейчас великой воительницей прошлого, Килтарой Огнецвет, подло захваченной коварными эльфами. Говорят, ее допрашивал сам эльфийский владыка. Долго и упорно, лет пятьдесят, не меньше, собственно, до самой своей смерти. Он даже женился на Килтаре, чтобы удобнее измываться было.

Что эльф конкретно с ней делал, история умалчивает. По крайней мере адаптированная ее часть, для детей и юношества. Полный вариант отец до сих пор запрещал мне читать, а Ал в ответ на расспросы лишь хихикал и многозначительно намекал, что не все так просто – еще неизвестно, кто там над кем издевался, недаром несчастный длинноухий повелитель так рано помер.

«Совсем она заездила беднягу», – туманно заканчивал братец и дальше не пояснял.

Правда, лет пять назад в домашней библиотеке тети Белары я случайно наткнулась на расширенный вариант этой истории, вернее, на мемуары бывшего жениха отважной воительницы. Он хотел освободить пленницу. Однажды ему даже удалось пробраться в эльфийский дворец, но Килтара, к огромному удивлению спасителя, отказалась возвращаться домой. Мужчина пытался ее убедить, потом увести силой, но был побит воительницей и бесцеремонно выставлен вон. В конце рукописи отвергнутый жених упрекал строптивую узницу в предательстве и вскользь упоминал о стигхальском синдроме, но, по-моему, в нем просто говорила обида.

Уверена, Килтара сознательно пожертвовала собой и с эльфом осталась только для того, чтобы довести свою героическую миссию до конца. Невзирая ни на что.

В любом случае ко мне этот самый синдром не имеет никакого отношения. Я не собираюсь привязываться к дракону и ни за что не сдамся. Больше не поведусь на его провокации, не произнесу ни звука, даже не улыбнусь ни разу. Буду стоять до конца.

Вернее, сидеть.

– Ну и фантазия у тебя, Райлин, – покачал головой магистр и вдруг нагнулся к самому уху.

Произнес доверительно, почти касаясь губами кожи:

– Я бы с удовольствием запер тебя в своей спальне, на месяц, не меньше, и продемонстрировал, как умею допрашивать. С пристрастием и короткими перерывами на еду и сон. У меня неплохо получается, не сомневайся, ящерка. Но, боюсь, ты пока не готова к подобным пыткам и… гм… мучениям.