Таежный гамбит

Доставите, как полагается, боеприпасы, представитесь, передадите ваш пакет. А уж он решит, как с вами дальше поступить. Вряд ли вам сейчас есть смысл возвращаться к Вержбицкому. Сюда, Бог дал, добрались, а обратно… Зачем рисковать? Верно?

— Резонно, ваше превосходительство, — согласился капитан.

— Ну и прекрасно! — похлопал его Яблонский по плечу. — Берите… Раз, два… — он посмотрел вдоль обоза, считая подводы, — третью телегу, она полнее. И вперед. Скажете, что я буду, наверное, часов через пять-шесть.

Мирский козырнул, подошел к указанной телеге, приподнял рогожу, окинул взглядом ящики с патронами и снова накрыл их, плотно подтыкая края. Привязал своего коня сзади, запрыгнул в подводу, отстранил бойца, взял у него вожжи и сказал казаку:

— Дорогу знаешь? Показывай!

Отъехав подальше в тайгу и убедившись, что они значительно оторвались от обоза, Мирский вдруг остановил лошадь, соскочил с телеги и с озабоченным лицом поднял рогожу.

— Вот ведь так тебя разэдак! — выругался он.

— Что не так, вашвысокобродь? — поинтересовался казак.

— Да вот, видишь ли, мы не проверили кое-что, — Мирский был немногословен. — Дай-ка шашку!

Казак вынул шашку из ножен и передал капитану. Тот поддел острием крышку одного из ящиков и пробормотал:

— Так я и знал!

— А чего знали-то, ваше вашвысокобродь? — не понял станичник.

— Чего-чего! — буркнул Мирский. — Далеко до склона-то?

— Да вот так прямиком, — казак показал по-над лесом, — верст тридцать будет. Ежели поспешать, часа за два поспеем!

— Вот видишь, часа два! — недовольно осклабился Мирский. — Гранаты где?

— Да тут, ваше вашвысокобродь, в этом вот ящике.

— Скинь-ка его вниз!"

"Казак схватил тяжелый ящик, поднял его и опустил на снег. Когда стал распрямляться, Мирский взмахнул шашкой и что есть силы ударил его острием клинка по шее. Казак крякнул и повалился под телегу. Мирский вложил шашку в ножны, затащил тело в телегу, сверху навалил снятый казаком ящик, укрыл плотно рогожей, привязал коня казака сзади, рядом со своим, запрыгнул, дернул вожжи и крепко стеганул лошадь:

— Н-но, пошла!

10

Еще подходя к северным отрогам склонам Кербинского склона, Острецов понял, что бой уже начался. Над тайгой стоял невообразимый треск, слышный в морозном воздухе за десятки верст.

— Быстро к Струду! — приказал Острецов посыльному. — Передай, что подхожу. Пусть держится! Хоть из последних сил! Приналечь там! — обернулся он на едва бредущих по щиколотку в снегу бойцам.

Потом подскакал к Пшеничному, ехавшему с Неклюевым на санях с пулеметом в середине колонны, попридержал коня и свесился к комиссару:

— Слушай-ка, Аркадий. Я зря, наверное, сделал, что оставил Баклагина тащиться в хвосте, — начал он, еще не зная о печальной участи своего обоза.