Таежный гамбит

… Отведя уцелевших в глубокую балку, Белявский, раненный в плечо и наскоро перетянувший рану, приказал сосчитать потери. Погибло восемьдесят семь человек. Белявский опустил голову и снял фуражку. Подтянулись люди Лаука. Помолчал немного, Белявский бросил подполковнику:

— Ну, что делать будем? У меня осталось сто двадцать шесть человек. Еще один такой штурм, и конец… Нет, господин подполковник, увольте. У меня не пушечное мясо… И где же, наконец, его превосходительство?

Подполковник Лаук в этом бою обеспечивал правый фланг наступления. Его офицеры не попали под такой сокрушительный пулеметный огонь, которым красные выкосили людей Белявского. В живых осталось больше половины его полка, однако, и он был настолько шокирован произошедшим, что ни о каком повторном штурме не помышлял.

— Надо отходить, — едва выдавил он. — Возможно, у генерала проблемы с обозом… Предлагаю отходить на соединение с главными силами. Вам решать, конечно."

"— Тут и решать нечего! — взорвался Белявский. — Нечем решать, понимаете? Противник в преимущественном положении, на сопках. А мы, простите за пессимизм, заперты! С юга подпирает Острецов, где гарантии, что он не раскинул крылышки и на восток, отрезая нас от генерала?

— Господин капитан, позвольте, — вмешался фон Штопф. — Вон там, — он показал на правый фланг Струда, где змеилась глубокая узкая дорога между двух скал, — есть узкое глубокое ущелье. Можно проскочить незамеченными. Кстати, это как раз в той стороне, откуда мы ждем генерала Мизинова.

Белявский и Лаук посмотрели в бинокли туда, куда указывал фон Штопф. Потом, переглянувшись, едва заметно кивнули друг другу.

— Вы молодец, Константин Лаврентьевич, — улыбнулся Белявский. — Можно сказать, спаситель наш… Что такой грустный?

— Признаться откровенно, умереть хочется, — едва произнес фон Штопф.

— Это вы бросьте, Константин Лаврентьевич, — насторожился Белявский. — Вы мне еще живым нужны. Умереть! Да что с вами, подпоручик? Думать мне про это забудьте! Вы еще полки водить будете!

— Вашими бы устами, — устало отмахнулся фон Штопф.

— Пожалуй, ваш начальник штаба прав, господин капитан, — прервал молчание Лаук. — Ущельице-то и впрямь глубокое. Если проскочить с ходу, так в полчаса его минуем. К тому же Острецов, похоже, действительно на носу.

— И дремать он не привык, будь ему неладно! — ругнулся Белявский. — Значит, наступаем, решено, подполковник? А вы не вешайте нос, Константин Лаврентьевич. Я вам твердо говорю, будете еще войска водить, — весело добавил капитан и — словно напророчил…

В то ущелье Белявский с Лауком даже и войти не успели, как были накрыты кинжальным пулеметным огнем.