Таежный гамбит

Вдали, над красными позициями, протрубил сигнал к отходу.

— Смотри-ка, и у них педагоги есть настоящие, — кивнул Камов в сторону красных.

— Правду ты, видимо, сказал, Иван Герасимович. Военспец у них подвизается, не иначе, — задумался Сбродов и грустно добавил: — Что же нас разделило-то в конце-концов?

14

Весть о разгроме хабаровского подполья принес во Владивосток капитан Брындин. Он рассказал о случае в порту, об арестах офицеров. Сам он еще три дня скрывался в Хабаровске, пытался помочь семьям арестованных и только после этого скрылся из города.

— Что с Василием Кузьмичом? — нетерпеливо перебил его Мизинов.

Они сидели втроем у генерала Вержбицкого и пробовали пить чай. Не выходило, на душе было не то.

— Полковник Сбродов успел бежать из города, — ответил Брындин.

— И куда? — спросил Мизинов.

— По слухам, он у Камова.

— У Камова? — удивленно вытянулся Вержбицкий.

— Так точно, ваше превосходительство, у атамана Камова, — повторил капитан.

— Но зачем же он так… так неразборчиво? — Вержбицкий встал со стула, в волнении походил по комнате, не находя ответа. — Ведь Владивосток ближе.

Ответ нашел Мизинов. Он встал и подошел к Вержбицкому:

— Возможно, Григорий Афанасьевич, полковник Сбродов тяготился бездеятельностью подполья, жаждал борьбы. Мы здесь, простите, не горим, а тлеем. Вот Сбродов и подался к атаману. Там все-таки какая-никакая, но борьба. Простите, Григорий Афанасьевич, не в упрек лично вам хотел сказать, поверьте, — извинился Мизинов.

— Да-да, я понимаю вас, Александр Петрович, — согласился Вержбицкий. — Мы перейдем в наступление со дня на день.

— Пора бы, Григорий Афанасьевич, ох пора! — поддакнул Мизинов. — Он воодушевился и горячо продолжал: — Армия в Приморье уже больше года. Сам я сижу в Харбине столько же и все никак не дождусь, когда же можно будет применить свои силы. Григорий Афанасьевич, мы еще достаточно молоды, мне вот только недавно исполнилось тридцать восемь, а уже выглядим и ведем себя, как вышедшие в тираж старики, простите мне…

Брындин настороженно глядел на обоих генералов, чувствуя себя неуютно. Он поерзал на стуле и резко поднялся.

— Ваше превосходительство, — обратился он к Вержбицкому. — Я полностью согласен с его превосходительством. Там, в Хабаровске, мы жили только одним: что наши войска обязательно освободят город…

— Еще немного терпения, господа, — урезонивал офицеров Вержбицкий. — Уверен, каждому из вас найдется место в строю.

— Очень жаль, что генерал Дитерихс не согласился, — сокрушался Мизинов.

— Я его понимаю, Александр Петрович, — пояснил Вержбицкий. — Ему не импонирует половинчатость меркуловского правительства.