Тайга мятежников любит

Глазам измученных чекистов предстало удивительное зрелище. Обширное открытое место, лысина на теле тайги, в отдельных местах прореженная бугорками кустарника. Лес отступил – до ближайшей опушки саженей сто. А прямо по курсу – развалины странного каменного сооружения. К нему и вела заросшая курослепом дорога, по которой уж лет сто никто не ездил…

Сооружение строили и рушили явно не современники. Забор из серого камня начинался у подножия возвышенности. Когда-то плиты известняка были обработаны и тщательно подогнаны, но испытания временем не прошли. Забор высотой в человеческий рост разрушился практически повсеместно. А на холме позади ограды разрушения носили и вовсе тотальный характер. В древние времена здесь находился то ли храм, то ли большой амбар – а теперь невразумительная груда камней, по макушку заросшая бурьяном, в которой лишь местами угадывались очертания стен и подобие оконных проемов. От крыши сохранился незначительный фрагмент – по каменным лабиринтам и уступам можно было до него добраться и даже вскарабкаться наверх.

– Во какая хрень… – онемел от изумления не больно-то впечатлительный Гасанов.

– А дорожка-то вела к храму, – нервно сглотнул Петруха. – Много тысяч караванов шло по нашему пути…

Субботин с удивлением покосился на Петруху. Вот уж кого трудно заподозрить в глубоких познаниях мировой поэзии.

– Уж не тунгусы с эвенками строили, – пробормотал Гасанов. – Им это на хрен не надо было.

– Да и не татары, – подколол Петруха.

– Енисейские кыргызы, – предложил гипотезу Субботин. – Была у них тут в древности цивилизация. Поумирали, жилища быльем поросли, а остатки молельных изб кое-где сохранились… Делать нечего, мужики, идем к храму – больше некуда. Там и оборону держать будем…"

"Последний бой был самым трудным. Загнали лошадей в голый и неуютный внутренний двор, с юга и востока обнесенный руинами, а с остальных частей света – колосистой травой. Выгружать из телеги уцелевший ящик с побрякушками было некогда. Разобрали последнее оружие – два карабина с четырьмя обоймами, пару «маузеров», десяток патронов, один «наган»… Не было в их компании грамотных военачальников. И обстрелянных бойцов толком не было. В армии не служили, Гражданскую не прочувствовали. Рассчитывать лишь на природную смекалку и тягу к жизни. Больше не на что. Сил почти не оставалось…

И все же он принял грамотное решение – забраться на крышу. Подсказало что-то. Сбросил кобуру, портупею, сунул «маузер» за пояс, начал восхождение. Камни рушились, едва он к ним прикасался.