Тайга мятежников любит

С тягучим скрипом, стонами, жалобами на хондроз оружейный ящик взгромоздили на край провала. Толкали все втроем, Генке, разумеется, отдавили ногу, Алла содрала ногти. Потом, суетясь, рыча от нетерпения, выбирались сами. Сгрудились, зачарованные, вокруг заплесневелой «древотары», не решаясь сделать последнее движение. Зубы выбивали чечетку.

– Открывать будем? – проблеял Генка.

– Боязно как-то, – выразила общее мнение Алла.

– Господи, неужели это то самое?.. – Катя благодарно посмотрела в небо. Стянула шапочку, и волосы золотистыми каскадами рассыпались по плечам. Генка покосился одним глазом на естественную женскую красоту – второй глаз при этом так и остался прикован к сокровищам. Смотрелось это странно.

– М-да уж, – не преминула съязвить Чеснокова. – Кто-то теперь может позволить себе целый автобус проституток.

– Отличная идея, – жизнерадостно сообщил знакомый голос за кадром. – А также бутылочку рома – на пятнадцать человек. А сундук мертвеца, уж позвольте, мы сами…

Реакцию на голос было трудно переоценить. «Начинается», – подумал Максим…

Мог бы и сразу догадаться, что тайга набита охотниками за сокровищами, как бочка селедкой… Слава богу, только двое. Хотя какое уж тут «слава богу» – у того, что помоложе, к бедру прижат помповый охотничий карабин, старший товарищ вооружен пистолетом – держался небрежно, по губам блуждала ерническая улыбка.

– Позвольте выразить признательность, молодые люди. Вы облегчили нашу задачу, хотя, должен признаться, немножечко мозгов бы кое-кому не помешало…

Максим быстро оценивал ситуацию, а толку? Позиция скверная, шансов никаких. Застывшая Катя с открытым ртом: цвет лица стремительно менялся с красного на зеленый. Алла превращалась в привидение, добротно обработанное лакриматором[10], Чеснокова – в дуру. У Генки обнаружилось несварение в желудке. А у двоих сегодня праздник – эмоции распирали, но они их тактично прятали. Парню немного за тридцать, черные кудри коротко стрижены, помечены на висках налетом седины. Глаза внимательные, насмешливые. Второй постарше лет на десять, круглолицый, щетина отливала свинцом, глаза лучились добродушием.

– Рыбку-то скушали, молодые люди?

– Скушали, – хрипло вымолвил Максим. – А вы не такой уж и латыш, уважаемый. На ходу импровизировали?

– Не надо обращать внимания, – улыбнулся человек. – Как видите, акцент в моей речи присутствует – правда, не вполне прибалтийский. Тянет иногда подурачиться. Вы же ничего не заподозрили?

– Просто удивился, – признал Максим.

– Обычная история, – пожал плечами субъект. – Я долго прожил за рубежом, а это накладывает отпечаток на выговор.