Тайга мятежников любит

И даже дочери дал образование – шестигодичное Мариинское училище… Слава богу, не продержалась долго большевистская власть – вступили в город разрозненные, окровавленные подразделения подполковника Невзгодина. А потом через однокашника, работавшего в контрразведке, узнал, что Субботин с грузом не доехал до столиц, вроде бы повернул обратно, жандармерия заинтересовалась, имея виды на чужое добро, и Илья дал себе слово, что отыщет шалимовскую коллекцию…

Поезд из четырех вагонов втягивался на станцию. «Тулун» – значилось на выцветшем здании. Вниманием властей этот городок, похоже, не был избалован – ни белых, ни красных, никаких.

Мужик в затрапезном кафтане лузгал семечки у ограды. Из здания высунулась настороженная физиономия в форменной фуражке и тут же спряталась. «Полицейский робко прячет черный «браунинг» под мышку», – подумал Илья.

На этой станции все и произошло. Внезапно народ забегал. Выскочил безымянный поручик, придерживая болтающуюся шашку. За поручиком отделение солдат – шинели в скатку, парусиновые вещмешки за плечами. Разбежались по платформе, залегли за мешками с песком. Орудийный расчет стащил чехол с орудия.

Взревел локомотив, выпуская облако удушливого дыма, – стоянка оказалась короткой. Малютин спрыгнул с платформы, побежал на паровоз, пока локомотив не успел набрать обороты. «Да чтоб ты от поезда отстал», – сплюнул лежащий неподалеку солдатик.

– Капитан, – подскочил Илья к старшему офицеру, – что случилось?

Действия Волынцева плохо вписывались в суматоху. Минуту назад он отдавал приказания громовым голосом, а сейчас был сама невозмутимость. Пристроился на отдельно лежащем мешке, сосредоточенно прочищал ершиком трубку.

Хмуро глянул на «школяра» и решил не портить отношения – видно, не было в последних известиях большой государственной тайны:

– Телеграфное хозяйство работает, гимназист. Запоздалое сообщение из Красноярска и срочное – из Нижнеудинска. Едут наши птенчики. Сейчас должны находиться в районе Турова, а это без малого семьдесят верст…

– Я не гимназист, – машинально пробормотал Илья. – Спасибо, капитан.

– Уйди с платформы, сынок, – сменил тон Волынцев. – Не хватало еще, чтобы тебя пристрелили. И бабу свою не пускай.

Или забыл уже про нее?

Да куда уж там, забудешь. Помянули – тут как тут: почуяла из закрытого купе, что на поезде происходят события, выбралась. Илья почувствовал, как защемило в груди. Невысокая, стройная, хрупкая, как китайский графин. Шелковые рейтузы, сапожки, тонкая курточка, для форсу отороченная горностаем. Из-под шапочки вьются волосы, черные, как смоль. Смотрит вопросительно, глазки перепрыгивают с офицера на офицера. Злость заклокотала в груди, Илья схватил ее за рукав, поволок обратно в вагон.