Тайга мятежников любит

Розовая мечеть с частоколом минаретов, а-ля шато на Луаре, испанский алькасар, боярский терем, Эрмитаж, Эйфелева башня в миниатюре, Вавилонская башня… Убрать ненужные деревья – получится съемочный городок процветающей Омской киностудии.

– Я решила – поеду искать коллекцию… – Катя четко проговаривала слова.

– Звучит неплохо, – усмехнулся Максим. – Вы в Сибири на птичьих правах. Кто же даст вам найти коллекцию? Не говорю о таких прозаических вещах, как воинствующие злые духи, стерегущие клад, комары, звери, обширная площадь поисков. Да и сам факт наличия коллекции в данном квадрате вызывает, мягко говоря, сомнения.

– Не вижу другого выхода… – она резко повернула голову, – вы поможете мне? За достойную плату, разумеется.

– У вас есть права на коллекцию? Или мы все же имеем дело с достоянием государства? По юридической казуистике, выморочное имущество – не имеющее законных наследников.

– Поймите, – она порозовела, даже кулачки стиснула, – это МОЙ клад! Мое наследство! Вон те, – ткнула пальчиком за реку, – как у вас говорят… домики из конфет…

– Пряничные домики. Можно – леденцовые.

– Все равно. Терпеть не могу сладости. Эти замки тоже не мокрой спиной деланы! Папой, дедушкой, прадедушкой – или на их дивиденды!

– Не спорю, – Максим поморщился. – А вы кем приходитесь купцу Шалимову? Родственные связи, насколько помню, не прослеживаются.

– Прямые – нет, – не стала спорить Катя. – Моя прабабушка была невестой Ильи Кольцова – племянника Павла Афанасьевича. Они готовы были обручиться… Купец погиб от комиссарской пули, супруга скончалась от рака в пятнадцатом году, детей не нажили, сестра Анастасия Афанасьевна с мужем погибли в 24-м при аварии на КВЖД.

– Выясняла, – машинально поправил Максим.

– А значит, найти должна я, потомок… как это слово в женском роде? Потомица?.. Потомка?

– Потомок.

– Да, я потомок тех людей, которые не отдали коллекцию комиссарам из Москвы и Петрограда.

– За чем же дело стало, Катя? – прервал полемику Максим. – Дерзайте.

Катя сникла, как забытый на вешалке дождевик.

– Но я же просила вас помочь… Я была там. В этом… дистрикте.

– Уезде. Вы бывали в Малакуте? – Максим не поверил. – Когда?

– В конце апреля. Еще снег не стаял… Не выдержала – поехала по Березинскому тракту до уездного центра. Дальше не решилась. Страшно там, – она поежилась. – Очень… дикое все. Фермеры похожи на гангстеров.

– Разбойников, – вздохнул Максим. Девочка наблюдательна. Сибирские «фермеры» поколениями на трактах шалили. – А у вас в Канаде уже все кусты подстрижены и тропы заасфальтированы?

– На Северных территориях – конечно, дико и… нехожено.