Тайна старого кладбища

– Имена, фамилии, даты рождения и смерти людей, которых знал, – боясь, как бы брат все не испортил, торопливо проговорила Маша.

– У тебя что, все знакомые померли? – удивился Савелий Игнатьевич.

– Нет, нет, что вы, – в ужасе замахал руками Дима.

– Откуда же тогда даты смерти? – не понял сторож.

– Он их потом проставит, – вмешался Петька.

– Предусмотрительно, – одобрил сторож. – Иные умные люди себе и могилы заранее оборудуют. Помер, а место уже готово. И памятничек тут как тут. Только дату проставь, и все, как говорится, в ажуре.

– Димка и вас, Савелий Игнатьевич, хочет в свою картотеку занести, – сказала Настя. – Вы человек в наших местах знаменитый.

– Не без этого, – с удовольствием согласился сторож. – Меня многие знают. Ручка с бумагой есть? – повернулся он к Диме. – Сейчас продиктую тебе свои данные.

– Нету бумаги, – развел руками «будущий историк». – И ручки тоже.

– Сейчас принесу. – Сторож удалился в дом.

Вскоре он вышел, держа в руках пожелтевшую пустую квитанцию и простои карандаш, на тупом конце которого явственно отпечатались следы зубов.

– Это еще что такое? – с ужасом уставился на квитанцию Дима: там типографским способом было отпечатано: «Свидетельство о захоронении».

– Не робей, парень, все там будем, – ободрил его сторож. – Ты лучше записывай. Бирюков Савелий Игнатьевич. Родился шестого августа тысяча девятьсот сорок пятого года. Дату смерти после у родственников уточнишь.

Дима старательно записал.

– Дополнительные сведения о жизни требуются? – спросил сторож.

– Пока нет, – ответил за друга Петька. – Мы лучше, Савелий Игнатьевич, еще раз придем с тетрадью и как следует все запишем.

– Приходите. – Такое решение очень понравилось сторожу. – У меня жизнь, вообще-то, интересная.

– Обязательно придем, – пообещали ребята.

Каждому из пятерых было ясно: это прекрасный предлог для нового визита.

– Савелий Игнатьевич, – с мольбою произнесла Маша. – Вы обещали Димке для картотеки продиктовать имя покойницы.

– Это, пожалуйста, – согласился сторож. – Людмила Ивановна Соколова. По мне, никогда бы ее могилы тут не было! – Он вновь начал испуганно креститься. – А даты сейчас погляжу. У меня там, в конторе, бумажка имеется.

Сторож ушел в дом и вскоре вернулся.

– Пиши, историк. Родилась двадцать второго июня тысяча девятьсот семьдесят пятого года, А померла четвертого сентября тысяча девятьсот девяносто шестого.

Едва он успел это продиктовать, как к сторожке лихо подрулил джип «Мерседес». Из него высунулась коротко стриженная голова мужчины восточного вида.

– Хозяин! – обратился он к Савелию Игнатьевичу. – Разговор есть.

– Ладно, ребята. Идите. Мне некогда, – вмиг посуровел сторож.

Пятеро друзей быстро двинулись вниз по дорожке.