Тайна старого кладбища

Машина Люськиных родителей беспрепятственно проехала в поселок. Но даже и после этого шлагбаум не опустился.

– Вот это да, – прошептала Настя.

– Так Степаныч еще на празднике, – усмехнулся Петька. – В объятиях иностранной разведки.

– Верно, – кивнула Настя. – А Денисовна где?

В отсутствие Степаныча функции сторожа брала на себя его верная супруга Надежда Денисовна. И лютовала она возле шлагбаума еще пуще, чем бывший заслуженный работник органов правопорядка. Были известны случаи, когда она даже у старожилов поселка, прежде чем пропустить их машины, требовала документы.

– Вот именно, – забеспокоилась Маша. – Где Денисовна?

– То-то и оно, – меланхолично проговорил Дима. – Совсем о своих прямых обязанностях забыли. Степаныч на празднике с молодежью гуляет. Денисовна вообще невесть где.

– Какое падение нравов, – с комическим видом покачала головой Маша.

Они поравнялись со сторожкой. Окна, несмотря на жару, были закрыты. Дверь тоже.

– Полагаю, Денисовна поехала следом за Степанычем на праздник, – усмехнулся Петька.

– Во всяком случае, я еще никогда не видел, что бы у нас кого попало, пропускали в поселок, – сказал Дима.

Они пошли дальше. Всех давно уже ждали домашние. Распрощавшись до завтрашнего утра с Петькой и Настей, близнецы побежали к себе на дачу.

– Родители уже уехали, – Дима огляделся, но не обнаружил возле крыльца отцовской машины.

– Ничего, мы им потом в Москву позвоним и расскажем, – отозвалась сестра.

– Есть хочу, – простонал брат.

– Сейчас наша бабушка покормит своего любимого маленького внучоночка, – просюсюкала Маша.

– За что я тебя не люблю, так это за идиотские остроты.

– Ну, извини, если не угодила, – хмыкнула Маша и в два прыжка одолела крыльцо. Резко отворив дверь, она крикнула: – Бабушка! Мы вернулись!

Дима от избытка чувств лупил по стенам передней надувной дубинкой. При этом он лишь каким-то чудом не сокрушил любимую картину покойного профессора Серебрякова, на которой были изображены войска Наполеона, бегущие из Москвы.

– Что это вы так разбушевались? – выбежала из столовой Анна Константиновна.

– Я первобытный человек! Я первобытный человек! – прыгал по передней Дима. – И я хочу на ужин большой бифштекс и молока, бочонков десять дюжин!"

"– Ты же, Димочка, молоко не пьешь, – тут же вставила Маша.

– Отстань. Молоко у меня для рифмы, – отмахнулся брат.

– Не очень грамотно, но впечатляет, – усмехнулась Анна Константиновна.

– Когда человек такой голодный, он не может быть грамотным, – немедленно возразил внук.

– Если так, идите на кухню и там поешьте, – понизила голос бабушка. – Ко мне тут пришла Надежда Денисовна, – кивнула она на закрытую дверь столовой.