Тайна старого кладбища

Пергидролевый ее перманент растрепался. Но ей сейчас не было никакого дела до внешнего вида. И вообще до окружающих. Иначе бы она непременно заметила близнецов.

Вот и шлагбаум. Иван Степанович поджидал супругу возле калитки.

– Ходишь где-то, а тут непорядок, – принялся выговаривать он. – Шлагбаум нараспашку. Проезжай – не хочу.

– Я вот тебе сейчас дам «не хочу»! – подбоченившись, крикнула Надежда Денисовна.

Близнецы, юркнув в придорожные кусты, с нетерпением ждали, что последует дальше. Степаныч под взглядом верной супруги немедленно сник.

– Значит, говоришь, непорядок? – громко осведомилась Денисовна.

– Ну, непорядок вообще-то временный, – примиряюще отвечал Степаныч.

– Временный? – явно вкладывая в это слово какой-то свой смысл, переспросила супруга. И не в силах сдерживаться, пошла в лобовую атаку: – А ну, отвечай, где шлялся?

– В Мо… Москве, – неожиданно жалким голосом пролепетал бывший заслуженный работник органов правопорядка.

– А кто тебе разрешил? – усилила натиск Денисовна.

– Дела позвали, – еще тише ответил Степаныч.

– Ах, дела! – заверещала Надежда Денисовна. – Это, какие такие дела у тебя в Москве, о которых жену в известность не ставишь?

– Сугубо в интересах следствия, – пятясь к дому, хрипло проговорил Степаныч.

– Ах, следствие! – истерически захохотала верная супруга. – Видали тебя, между прочим, там добрые люди! И «следствие» твое тоже!

– Кто видал? – заволновался Степаныч.

– Сколько веревочке ни виться, а правда наружу вылезет! – скрестила две пословицы Денисовна. – Говори прямо, зачем туда ездил, старый ты хрыч?

– Ездил по делу. На праздник «Московского комсомольца». Это такое молодежное предприятие, – сочтя за лучшее чистосердечное признание, ответил Степаныч.

– «Московского комсомольца»? – словно фурия, кинулась на него Надежда Денисовна. – Тоже мне, комсомолец нашелся.

– Между прочим, я, не в пример нынешней молодежи, был комсомольцем, – с гордостью ответил Степаныч, – И ты, Надя, была.

– Я-то была! – грянул зычный голос верной супруги Степаныча.

Говори она хоть немного тише, бывший заслуженный работник органов правопорядка непременно обратил бы внимание на подозрительный треск кустарника. Там, старательно зажимая ладонями рты, корчились от хохота близнецы.

– Кажется, она Степанычу сцену ревности закатила, – со стоном произнесла Маша.

Дима только рукой махнул.

– И какие же, интересно, дела у тебя были на этом празднике? – продолжала допрос Надежда Денисовна.

– Очень важные, Наденька, – Степаныч заискивающе посмотрел на супругу. – Только сказать не могу. Служебная тайна.

– Ах, тайна! – уперла руки в бока любящая половина. – Шлагбаум настежь. Самого ищи-свищи.