Секретарша генерального (СИ)

- Да, - он повернулся ко мне, и наклонился ближе, забирая все свободное пространство своей массивной тушей, - у меня очень хорошая память...

И я, глядя зачарованно в его серьезные глаза, прекрасно понимала, о чем он. Прекрасно. Наваждение какое-то. Бред. Моргнуть я себя практически заставила. И вовремя. Потому что вышла из коматоза и обнаружила его губы в опасной близости от своих!

Еле успела отшатнуться!

- Прекратите! Чем это вы собрались заняться?

- Ты даже не представляешь, сколько вариантов... - пробормотал он, вздыхая и проходясь по мне взглядом, полным сожаления.

Но я не собиралась развивать тему. И так за это время умудрилась перейти допустимые границы в общении с ним. Не так, конечно, как тогда, в душевой, но все равно слишком. Для моей, и без того изрядно потрепанной нервной системы.

Но, надо признать, что, если б не Сергей, то система была бы не только потрепана, но и поломана, наверно.

Потому что только наличие за моей спиной огромной массы железных мышц и бешеного тяжелого взгляда, вкупе с настойчивостью, которой  сам Паша Носорог мог позавидовать,  помогло преодолеть все преграды на пути к отцу."

"Марина, его жена, теперь уже, очень надеюсь, что бывшая, несмотря на внешность резиновой куклы для взрослых утех, оказалась на редкость прагматичной и ловкой особой. А ее любовник, помощник моего отца, еще и наглым и борзым. И умеющим обрастать нужными связями.

История была до тошноты банальна. Но от этого не менее драматична. Для некоторых, отдельно взятых, недалеких личностей, которым бес в ребро настучал и голову отключил.

Падение на лыжах было случайностью. Единственной. А все остальное - тщательно спланированной провокацией.

Отец, несмотря на частичное отключение мозговой деятельности, приведшее к женитьбе, все же окончательно не свихнулся, и завещание, в котором я указывалась единственной наследницей всего состояния, переписывать не собирался. И Марину этим сильно удручал.

Но есть и обходные маневры. Завещание не оспоришь, об этом он позаботился. Но можно же при жизни все активы продать, либо переписать. Как раз этим и собирались заняться сволочи, пичкавшие моего отца сильнейшими препаратами. И все прошло бы гладко, если не Рустам Махмудович, молодой врач, случайно дежуривший в приемнике травмы и запомнивший отца веселым и общительным дядькой. Папе было больно, но терять сознание и умирать он явно не собирался. И договорился с молодым врачом о том, что  даст контакты своего друга - главврача в клинике в Питере, и порекомендует его туда, если Рустам наложит гипс, как надо. Рустам постарался. И пришел на следующий день проведать отца. И застал его в состоянии, близком к прединфарктному. С трудом удалось привести в чувство, и отец, поимая, что то-то не так, попросил связаться со мной.