Тайна центрального района

Трясущимися руками уколы делать, повязки накладывать, распределять лекарства — тут не до шуток!

Колька, судя по нахмуренным бровям и надутым щекам, думал о том же, а еще о том, что права Ольга, по-хорошему надо бы навсегда отцепить Наташку от Соньки. Последнее ведь невозможно: не старые времена, чтобы взрослые приказывали детям, с кем дружить.

Сонька — обаятельная, умница, развитая не по годам. И мать Наталья, и тетка Катерина с ней подолгу и с удовольствием занимаются, а поскольку обе особы исключительно образованные, то и подопечная прямо вундеркинд. Ей в первом классе скучно. Наташка — девчонка восприимчивая, внимательная, но ведомая, прирожденный номер два, слушает Соньку, открыв рот.

Вдруг Оля вспыхнула, как железнодорожный фонарь. Ее осенила потрясающая, идеальная мысль.

— Эврика, Коля! Эврика, что по-древнегречески значит «нашел».

— Что именно?

Темные глазищи Оли горели неподдельным вдохновением, казалось, в них блистали молнии.

— Раз они любят разного рода истории, так почему бы не подкинуть им такую, чтобы не то что по темноте шляться — на горшок ночью сто раз подумали пойти.

Колька, обмозговав этот проект, признал, что в нем есть благородное безумие, но уточнил:

— А что, ты сможешь?

— Обижаешь!

— А вдруг не испугаются?

— Испугаются!

— Попробуй, мысль здравая! — И тут же предупредил: — Только не переборщи, еще нам мокрого не хватает.

Посмеялись и сели испить еще по одной-второй-третьей чашечке чаю. Как справедливо рассудили, домой Оле не стоит пока торопиться.

Глава 5

Трудовой понедельник, заполненный важными делами, прошел. Вторник, более спокойный, клонился к вечеру — и все-таки только сейчас удалось присесть попить чаю. Выслушав историю бурного празднования годовщины семейной жизни, сержант Остапчук хохотнул и тут же солидно заметил:

— Умеете вы веселиться, молодежь.

— Это у нас запросто, — благодушно подтвердил Сергей, — с огоньком.

— И ведь даже и не пили. Не отведали же моей наливочки?

— Я отведал, — признался лейтенант, — но оставшись с бутылочкой наедине.

— И как?

Акимов молча, но красноречиво выставил большой палец.

Посмеявшись, Иван Саныч мимоходом посоветовал, то ли в шутку, то ли всерьез:

— Резвись, да не очень. Да, и с Сергеевной все ж таки поаккуратнее.

Сергей возмутился:

— Саныч, и ты туда же? Жене простительно, но от тебя!..

— Ты послушай, а не квакай в ответ. Правда, благоверная твоя с придурью, хотя просветы бывают.

— Вот спасибо.

— Кушай — не обляпайся. А вот Катька, — Остапчук задумчиво постучал карандашом по подстаканнику, — еще когда чажолой ходила, как-то жалилась: урка ее нет-нет, а в дурь прет.

— Что ты выдумываешь?

— Ревнует. Будто здесь, окромя его законной, достойных женских кандидатур нету.

Акимов не поверил:

— Да брось ты.