Тайна центрального района

"

"Свирепо сопя, Сорокин достал платок, разложил и принялся, выковыривая, выкладывать на него находки. Почти сложилось одно стекло, второе лишь наполовину — и, горестно пискнув, испарилась надежда на то, что ребенок — просто растяпа, а очки просто потеряны. Сильные стекла. Лишившись такого оптического прибора, непросто сориентироваться, особенно в незнакомой местности.

Николай Николаевич прибрал находки во внутренний карман куртки.

«Что тут увидишь? Да и так натоптано. Надо бы вернуться на свет».

Сорокин с сомнением оглядывал темное здание кинотеатра, точно прикидывая его размеры. Тут фонарь, утомившись, моргнул и погас. Батарейка села.

Николай Николаевич принял волевое решение: «Сначала надо запросить, нет ли пропавших, а уж потом решать — возвращаться или нет. Дел других нет, кроме как девичьи бредни разбирать, да еще по горячим следам».

Глава 8

Сержант Остапчук не любил фантазировать, строить гипотезы и воздушные замки. Поэтому он предпочитал все неясные дела передоверять образованным, с воображением и интуицией, а сам брался лишь за четко сформулированные задачи. То есть когда имеются условия в виде «дано», а ты уж сам точно знаешь, куда идти, что искать, кого опрашивать и в целом что делать. Сказано: идти провентилировать вопрос с регулярными избиениями воспитанника — шагаем и вентилируем.

Раньше общежитие ремесленного училища располагалось в том же помещении, что и само училище, соединяясь с ним переходом. Когда детки перестали там помещаться, под общагу отвели отдельно стоящее здание. Иван Саныч еще не был в нем, хотя ремесленное училище и все, что с ним было связано, давно было его епархией. Могли меняться директора и коменданты — что недавно и произошло, — и помещения, но ситуации это не меняло. К тому же вахтеры остаются прежними, перед которыми даже удостоверение можно не доставать.

Однако, войдя внутрь, Иван Саныч удивился. Помещение-то новое лишь для ремесленного училища, а так оно старое и передано было на баланс в состоянии «как после бомбежки». Снаружи таким оно и оставалось, а вот внутри и вход, и коридоры, и в целом все коммунальное гнездо похорошело. Ох ты, мать честная! Выкрасили его замечательно, коридор даже как-то раздвинулся, стал шире. Было свежо, пахло краской и стружкой. Стены свежепобеленные, полы, хотя и не перестеленные, как были, деревянные, но выскобленные дочиста, и новые плинтуса — между прочим, непогрызенные. В старой общаге лишь самые отважные рисковали после наступления темноты выходить на лестницу — крысы ноги оттаптывали.