Тайна центрального района

Сначала он пыхтел, словно чайник, но, поостыв, не мог не признать, что женщина права. Она вообще мудрее и дальновиднее, чем желает казаться. Возникли даже серьезные подозрения в том, что не она ли все это подстроила, с Сонькой? Не будь она известна как страшная наседка, можно было бы рискнуть предположить, что она специально вывесила полушубок, позволив строптивой дочке испугаться как следует, чтобы раз и навсегда оценила преимущества наличия мамочки, всегда готовой встретить с темной улицы.

Ведь это всегда неплохо, когда тебя кто-то поджидает. Вот как сейчас. Окна их комнат светились, Ольга была дома. Значит, Кольке сегодня недосуг зайти к ней, застрял где-то по своей педагогической части. Веры точно еще не было, у нее сегодня очередная комиссия, а потом еще и ночное бдение с главным бухгалтером, у которого опять искания и пересортица.

Жену жалко, а для акимовских целей это весьма кстати. Он желал поговорить с падчерицей наедине. Ведь ее мама, а его супруга, хотя и женщина выдающихся достоинств, регулярно строит из себя чуткого, дальновидного и, того хуже, объективного руководителя, а Гладкова-младшая, хитрая лиса, не преминет скрыться за мамин авторитет. Ни Вера Владимировна, ни Акимов — а оба почитали себя главами семейства — не станут опускаться до ссор при дочери.

Итак, плацдарм свободен, и нечего время терять. Акимов вошел в подъезд, поднялся по лестнице, открыл двери, прошел по коридору, проник тихонько в комнату, разулся, пристроил плащ на вешалку, поздоровался.

— Здрасте, Сергей Палыч. — Оля сидела паинька-паинькой, корпя над своими учебниками, надо думать, английского языка.

Новое послушание себе нашла. Немецкий она знала прилично, а тут решила английским овладеть. Объективно это отличное занятие для приличной девицы, субъективно — лучше б готовить выучилась. Или вышивать.

Да, этот змеиный язык Акимов на дух не переносил еще со службы в Заполярье. Пришлось тогда иметь дело с английскими союзничками, что оставило исключительно кислое послевкусие. И сами они барахло, и их хваленые «спидфайеры»[4], которые летчики иначе как «фрайерами» не именовали. Ползали эти машины, аки черепахи. За советское золото англичане ни одной стоящей машины так и не поставили."

"И к тому же была у Сергея еще одна претензия личного характера: впоследствии, когда поступили новые, «усовершенствованные» «харикейны»[5], на одном из них был сбит обычным сто девятым «мессером» замполит, золотой мужик. Он-то, к слову, еще тогда пророчески говорил: не братайтесь с этими вот джентльменами.

Да больно надо, никто и не рвался с ними брататься.

Помимо родного летчики языков не ведали, кое-кто шпрехал через пень-колоду, а англичане, кроме своего наречия, никакого иного знать не хотели. Они вообще носы нещадно задирали.