Тайна центрального района
Послевоенная «толкучка» — настоящее золотое дно. Достать там можно практически все — от продуктов до предметов гардероба. А детская одежда и вовсе нарасхват. Вот только откуда она у спекулянтов… Бдительные подростки сообщают в милицию, что видели на базаре приметное детское пальтишко. Точно в таком же возле местного кинотеатра накануне была неизвестная девочка, которая потом пропала. Капитан милиции Николай Сорокин недоумевает: неужели городская легенда о страшном похитителе детей — не вымысел и реальный нелюдь действительно вышел на охоту?..Атмосфера становления послевоенного поколения, близкая многим читателям, когда пьянит дух молодости и свободы. Когда от «все можно» до «стой, стрелять буду» — один шаг.Криминальные романы о времени, память о котором до сих пор трепетно хранится во многих семьях. Персонажи, похожие на культовые образы фильма «Прощай, шпана замоскворецкая».«В романах Валерия Шарапова настолько ощутимо время, что, кажется, еще немного, и ты окажешься среди героев этих книг — невозмутимых следователей, коварных преступников, перепуганных граждан. А отчаянные сыщики примут тебя за своего и немедленно возьмут на очередную опасную операцию…» — Сергей ЗВЕРЕВ, автор боевых романов
Намедни провожали ребят в армию, не дали и рта раскрыть на спиртную тему: что, защитников провожаем, нельзя рюмки выпить?
— Лютуешь, Палыч, не по разуму, — ржал Остапчук-хитрован.
Он, к слову, как усвистел с утра на свою толкучку с кем-то покалякать, так и пропал, потом с середины дня испарился и Сорокин.
«Ну вас всех», — решил Акимов и, дисциплинированно дождавшись шести вечера, с чистой совестью отправился восвояси.
Несколько раз явившись домой раньше жены и падчерицы, он какое-то время маялся со скуки, наливаясь чаем. Потом начал прибираться. Ранее выяснилось, что сам процесс освобождения от пыли немногочисленной мебели заодно очищает от хлама и содержимое черепа.
Однако сейчас домашние средства не действовали. Не дает покою эта глупая история с выдумками Оли, страшными историями и неведомой девочкой в красном пальто, как у Сони Палкиной, и в очках…
Очки, найденные Сорокиным, тоже покою не дают. Это ведь вещь штучная, дорогая, не у всех на носу такое украшение имеется. Хотя легко можно допустить, что в столице, в которой житье стало богаче, чем даже год, полгода назад, предостаточно хорошо одетых девочек в круглых очках — как же так получилось, что такого рода особы заполонили именно их захудалый парк? И те ли вообще эти очки?
Те самые. Во-первых, круглые, как Сонька показывала. Во-вторых, детские. В этом Сергей убедился лично: на следующий же день, зайдя по постороннему вопросу к руководству, он увидел, что капитан разложил на столе какие-то детали в порядке, который показался правильным.
«У “Родины” нашли?»
«Так».
«Хорошая продукция, — Сорокин постучал карандашом по детали дужки, — как бы не золото. По форме я бы сказал, что Европа. Стеклышки же, судя по осколкам, — если, конечно, это от них… а скорее всего, так и есть, цейсовские».
«Трофейные? — предположил Сергей, но тотчас сам усомнился: — Так ведь размер. Маленькие такие».
«Детского размера, — подтвердил капитан, — и это плохо».
Сергей ничего не сказал, и дураку понятно, что как ни поверни, дело прескверное."
"Стекла толстые, стало быть, их хозяйка близорука и, утратив очки, скорее всего, потеряет и ориентацию.
Однако никаких незнакомых детей в округе не наблюдалось. И лишь Сонька с Наташкой утверждают, что видели у подозрительной бабы вещь, в которую ранее была одета некая девочка в очках.
«Но ведь сигналов о пропаже детей не поступало», — напомнил он.
«Нет».
«И притом хорошо одетый ребенок в дорогих очках не может быть воспитанником интерната или детдома».
«Согласен».
«Но ведь приличный домашний ребенок никак не может пропасть бесследно»…
Так. Образовался круглый замкнутый круг, сильно напоминающий нуль.
Однако тут зазвонил телефон, Сорокин взял трубку, послушал, нахмурился еще больше и жестом показал: гуляй, не до тебя.













