Тайна центрального района

Ни творческих встреч в фабричном ДК, ни вечеров воспоминаний, ни даже встреч с юными читателями… это снова в твой огород камешек, Сергей Палыч, — уточнил он.

— Поставлю Ольге на вид, — пообещал Акимов, но понял, что прогиб не засчитан, на шутку свести не получится. Сказано еще не все.

— Это само собой, но с темы не соскальзывай. Пусть сто раз заслуженный, но посторонний, не прописанный то есть, проживает на территории — хорошо, что честный, а если бы нет? Если бы преступник, которого разыскивают? И я узнаю об этом от посторонних. Акимов?

— Я Акимов, — сокрушенно признался Сергей. — Виноват, товарищ капитан, ослабил бдительность. Понимаете, когда тихо в районе…

— Пригрелся, — понимающе кивнул Сорокин, — как лягуха в теплой водичке. Я слыхал как-то, что образованные французы так рептилий готовят для питания — не сразу в кипяток, а то выскочит, а постепенно нагревают…

— Чтобы не выскочила, крышкой надо закрыть, — заметил Иван Саныч со знанием дела, — иначе даже безмозглая выскочит.

— А к тебе сейчас особый разговор будет, — посулил капитан.

— Это как водится, — смиренно поддакнул Остапчук, — только порядок должен быть: сначала с вами разобраться, потом с товарищем лейтенантом, а потом и за сержанта приниматься.

— Что ж, ты прав. Есть такой момент: у товарищей Белой и Иванищева, оказывается, имеется общий ребенок, девочка Надя. Но пока мать в агитбригаде, а отец на передовой, воспитывала ее тетушка Иванищева, которая его обожала. После Победы выяснилось, что ребенок мамашу знать не знает…

— Зато отца, не зная, обожает, — окончил угрюмо Иван Саныч. — И что ж далее?

— Далее то, что тетушка Иванищева померла, ребенок достался обратно родителям — балованный, нервный, менингитом переболевший, тут они еще и разбежались. Надюша, к слову, быстро сориентировалась, как с этим жить: чуть что не по ней — фыр к отцу, чуть что не так — фыр к матери.

— Так что же, она тоже тут живет? — так же помрачнев, спросил Акимов. — А я без понятия.

— По месту прописки, как указал участковый, он ее давно не видел. А живет ли она у отца — я и без понятия, — признал Сорокин, — надо выяснить.

— Как она, к примеру, выглядит? — осведомился сержант. — Чтобы узнать при встрече.

Сорокин вздохнул:

— Невысокого роста, девять лет по виду и по метрике, сильно близорукая.

— …то есть носит очки.

— Носит. Хорошие, трофейные, — подтвердил Сорокин, — золотые.

— И, само собой, красное пальто с белым воротником, так? — криво усмехаясь, закончил Акимов.

Остапчук извлек из нагрудного кармана сложенный листочек, бережно разложил на столе:

— Не такое ли пальтишко?

— Иван Саныч, чего вне очереди? — поддел капитан. — Потешь своей историей, у тебя ж есть.