Тайная магия Депресняка

– А кто спорит-то? Гурман есть гурман, – сказал Эссиорх, вспомнив, как однажды Депресняк при нем лакал серную кислоту.

– И зачем ему только этот скелет? И голодает, и гоняются за ним все, и не спит толком, – продолжала переживать Даф.

Эссиорх промокнул рукавом нос и с интересом посмотрел на рукав.

– Как, однако, все физиологично в этом мире. Зато теперь я понимаю, что такое насморочное настроение, – сказал он задумчиво.

– Эссиорх, ты отвлекаешься! Я же спросила!

– Ты спросила, а я ответил. Есть такой зоологический парадокс. Хочешь сделать маленькое животное несчастным? Подари ему такую кость, которую оно не сможет разгрызть, но жаба задушит выбросить.

Даф быстро взглянула на Эссиорха. Она внезапно услышала серебряный колокольчик интуиции.

– Погоди-ка! Ты пришел потому, что меня едва не обнаружили златокрылые? Или есть другая причина? – спросила она.

Эссиорх замялся. Он не любил и не умел врать. В Прозрачных Сферах ложь, в отличие от лопухоидного мира, не поощряется, даже если это ложь во благо. В действительности главной причиной, почему хранитель явился сейчас к Даф, была замучившая его совесть. Чем меньше времени оставалось до часа, когда ему вместе с Иркой предстояло похитить Дафну, тем сильнее грызло его это существительное женского рода.

«Бедная Даф! Скоро ей придется рисковать жизнью, впрочем, не ей одной. И никуда от этого не денешься. Свет хочет, чтобы его секретный агент был похищен красиво и убедительно», – подумал Эссиорх, впервые в жизни раздражаясь на ту силу, которой служил.

– Ты должна оставить Мефодия, – сказал Эссиорх, понимая, что должен сказать хоть что-то.

В любом случае Дафне вскоре предстоит это узнать. Здесь или в Эдеме. Лучше будет подготовить ее заранее. С другой стороны, наивный в житейских делах Эссиорх не учитывал, что страх разлуки – лучший бензин для любви.

– Это официальное заявление или дружеский совет? – спросила Даф.

– Это официальный дружеский совет, – произнес Эссиорх самым канцелярским тоном, на который был способен.

– Но почему?

Эссиорх испытал облегчение. Голос Даф прозвучал грустно, но одного в нем не было: удивления. Похоже, Даф предчувствовала нечто подобное уже давно. Свет не мог оставить ее вместе с Мефодием. Кто она такая? Страж-недоучка, зависшая на земле и с каждым днем все больше становящаяся обычной (ну или почти обычной) земной девчонкой. Она не справляется. Это понятно и бритому ежу, у которого хватило ума побывать в парикмахерской. Меф слишком важен для света и для мрака, чтобы можно было приставлять к нему кого попало.

– А что будет потом? Когда я уйду? Ему пришлют нового стража? – спросила Дафна отрешенно.

Когда человеку по-настоящему тяжело, он не плачет и голос его звучит почти спокойно. Боль уходит вглубь.