Тайная магия Депресняка

Разглядывая розы на коленях сидящей напротив девушки, Меф вспомнил слова Даф, что дарить мертвые цветы – все равно что дарить разложившихся щенят. «С другой стороны, если бы цветы не дарили, их перестали бы выращивать. Или бутоны, никому не доставшись, уныло умирали бы на кустах», – подумал Меф.

Его деятельный мозг, как обычно, выискивал опровержения. Как известно, философия – самое больное место в отношениях между светом и тьмой, ибо с помощью софизмов и извращенной логики доказать можно все. И что нерожденных детей убивать полезно, и что все беды человечества происходят исключительно от кефира, и мало ли что еще. Все это дело техники, не более. Вот только эйдосы не одурачишь. Они единственные знают и осознают истинные мотивы поступков, как бы нам ни хотелось переиграть все иначе.

Когда Меф поднялся по эскалатору и вышел на улицу, стояла уже глубокая ночь. Снег белыми мотыльками роился вокруг фонарей. Увязая в сугробах, Меф все же нашел более или менее протоптанную тропу. Еще издали, подходя к дому, он высмотрел горящее окно на шестнадцатом этаже. Похоже, ни Эдя, ни мать еще не ложились.

Дверь открылась, едва Меф успел нажать на кнопку звонка.

– Опа на! Пришла наша гимназическая гордость! Тебя что, Глумович привез на северных оленях? – приветствовал его Эдя."

"– Нет, на лайках, – поправил Меф.

Он услышал, что в ванной плещет вода. Ага, значит, мать, как обычно, отмокает в душе. Расклад более-менее ясен.

– Лайки не прокатят. Такому как Глумович любая собака вцепится по центру штанин… – не согласился Эдя и заржал, представив себе эту картину.

– Прекрати!..

– Да я еще не начинал! Ты один, без Дашки? Она что, не хочет забрать своего кота?.. – продолжал Эдя.

– Нет, я сам заберу, – сказал Меф.

– Значит, сама не хочет? Ха-ха, я ее отлично понимаю. Если бы у меня был такой кот, я бы тоже не спешил с ним воссоединяться… Кстати, с кем я там по телефону говорил? Мы еще минут двадцать трепались, как ты отчалил.

Зная ведьму, Меф подумал, что двадцать минут для нее – это еще лаконично.

– С Улитой, – сказал он.

– Ну и имя! А она красивая?

– Она эффектная и незабываемая, – осторожно сказал Меф, имевший случай убедиться, что Улита слышит все слова в свой адрес, как далеко они ни были бы произнесены. И всякий неудачный вяк встречает немедленное возмездие.

– Это уже неплохо. Я тоже эффектный и незабываемый. Мы сойдемся, – сказал Эдя.

– У нее уже есть молодой человек.

– Какая трагедия! А у меня вот нет молодого человека. Может, я бракованный? – заявил Эдя и снова глупо заржал.

Меф давно заметил, что у его дяди полное самообслуживание: сам пошутил, сам посмеялся. Остряку такого сорта публика только мешает. Не тратя больше времени на Эдю, который мог забавлять себя до бесконечности, Меф проскочил в комнату.