Тайная победа

Зато здесь царил полный мрак, а Саймон прекрасно знал, как Джессика боится темноты!

Оказавшись в самом низу, Саймон огляделся. В этом страшном подземелье никого не было, но перед собой он увидел еще одну дверь. Подергав ее, Саймон понял, что та тоже заперта. Он вставил ключ и повернул. Тут было так тихо, что щелчок замка оглушительным эхом прокатился по каменному склепу. Саймон открыл дверь и вошел внутрь.

Там ничего не было – ни лежанки, ни скамьи, ни стула, так что сидеть или спать приходилось на твердом холодном полу, в компании крыс, которые попрятались от света лампы по углам.

С бешено бьющимся сердцем Саймон поднял ее выше… И наконец увидел Джессику.

Его хрупкая, нежная жена лежала, свернувшись калачиком, у дальней стены. Ее волосы сбились в один растрепанный ком, колени она поджала. Глаза Джессики были закрыты, словно она могла таким нехитрым способом сбежать из ада, в который попала."

"Саймон поставил лампу на пол и подошел к ней. Он протянул руку к Джессике и очень нежно коснулся ее плеча.

– Джессика, любовь моя, – прошептал Саймон, хоть и знал, что она не слышит его. – Наконец-то я нашел тебя.

Он погладил ее по плечу, потом откинул спутанные пряди с щек. Но то, что увидел Саймон, заставило его сердце на мгновение остановиться. На лице Джессики были синяки – старые и новые, на руках и запястьях – раны, в которых запеклась кровь.

– Боже мой! Нет! – закричал он, понимая, что страдание в его голосе сейчас слышал только Господь. Джессика продолжала лежать, закрыв глаза. Она находилась в странном забытьи.

Саймон упал на колени рядом с ней и обнял ее, крепко прижимая к груди.

– Джесс, – опять сказал он, покрывая лоб и щеки поцелуями. – Открой глаза, любимая.

Но Джессика только едва слышно вздохнула и продолжала лежать, не шевелясь.

В темницу вошел Джон с двумя лампами. Он встал позади Саймона, и в маленьком каменном мешке стало светло как днем. Увидев Джессику, кучер тихо выругался.

– В карете есть одеяла, принеси их, – приказал ему Саймон. – А еще раздобудь воды.

– Сию же минуту, милорд, – произнес Джон и побежал вверх по лестнице.

А Саймон опять обратил все свое внимание на жену. Она была холодной как лед, губы побелели. Джессика находилась в этой мрачной сырой темнице три дня без еды и хоть какого-нибудь одеяла. Конечно, она промерзла до костей.

– Джесс, пожалуйста, открой глаза. Все будет хорошо. Сейчас я заберу тебя домой. – Саймон вложил ее маленькие руки в свои и поднес их к лицу.

Он нежно поцеловал ладони и запястья, израненные тугой веревкой. Джессика едва слышно застонала, но когда Саймон заглянул ей в глаза, то увидел, что те все еще закрыты. Потом он приложил ее руки к своим щекам и накрыл их, согревая своим теплом.