Тайны Сибири

Омск Омской желез, дороги. 23 февраля 1920 г. № 473 ст. Омск.

Удостоверение

Дано сие помощнику Коменданта ст. Омск, Григорию Батт на право беспрепятственного хождения по ст. и городу Омску во всякое время дня и ночи, что подписью и приложением печати удостоверяю.

Комендант железнодорож. участка ст. Омск, он же Военный Комиссар (подпись неразборчива).

Печать та же, что на предыдущем документе.

Пропуск № 1108

Дан сей сотрудн. по части перевозок воинских тов. Батт на право БЕСПРЕПЯТСТВЕННОГО входа в здание штаба округа.

Выдано 10 марта 1920 г. Действительно по 10 мая 1920 г.

Комендант штаба и управления Западно-Сибирского военного округа (подпись неразборчива).

Печать, на которой можно разобрать только «Штаб Запад».

Удостоверение личности

Предъявитель сего есть действительно Вр. и. д. секретарь по части передвижения войск Штаба Западно-Сибирского военного округа Батт Григорий Семенович[3], что подписью с приложением печати удостоверяется.

Действительно 9 мая

За начальника штаба комиссар (подпись неразборчива).

Начальник хозяйственного отдела (подпись неразборчива).

Начальник Канцелярии (подпись неразборчива). № 2114 2 апреля 1920 г. г. Омск.

Печать: Штаб Западно-Сибирского военного округа. Ниже по кругу идет еще одна надпись, меньше диаметром, но совершенно нечитаемая. Как и герб или эмблема.

* * *Что же, все наладилось? Да нет. У красных Батт прослужил неполных три месяца…

* * *Секретно

Штамп: Комиссар штаба Западно-Сибирского военного округа.

21 апреля 1920 г. № 132/ак

Военному Следователю окрвоенкомата тов. Орлову

Окружная аттестационная комиссия просит сделать срочное распоряжение об аресте сотрудника Мобилизационного отдела Штаба округа тов.

Батт Григория Семеновича, как служившего в офицерском батальоне Особого назначения Временного всероссийского Правительства и скрывшего своего звания.

Председатель комиссии (подпись неразборчива).

Секретарь (подпись неразборчива).

Такие дела. Как видим, Батту ставится в вину не просто служба в колчаковской армии (о которой, похоже, и так знали), а нечто более конкретное – служба в карательном батальоне, что было прегрешением серьезным, которое, с точки зрения красных, никак нельзя было оставить без последствий…

Что было дальше? Понятия не имею и никогда уже не узнаю.

Это последний документ в «деле Батта». Что опять-таки несколько странно. Зная порядки того времени, можно с большой долей уверенности полагать, что делом занимался военный трибунал. Должны были быть протоколы допросов, заседания, данные о вынесенном приговоре. Уж кого-кого, а колчаковских карателей подобру-поздорову не отпускали – и правильно, в общем, учитывая, что они творили в Сибири.