Тайный наследник миллиардера

- Артур, ты вообще меня слышишь?

Нахмурившись, я фокусируюсь взглядом на приятеле в попытке вникнуть в то, что он только что произнес. Мысли уплылили слишком далеко, куда дальше ресторана, в котором мы сидим."

"- Продавать дом в Майами? - для верности переспрашиваю я. - Нет, пока не думал.

- Ты сегодня задумчивый какой-то. Проблемы?

Я отрицательно мотаю головой и прикладываюсь к бокалу с коньяком. Пью крайне редко, но сегодня захотелось немного отвлечься. Слишком много потрясений.

Моя личная жизнь редко обходится без внимания журналистов и сплетен, но вот отцовство мне приписали впервые. Эта статейка от второсортного сайта , называющая меня отцом Машиного ребенка, так по мне шарахнула, что я до сих пор не могу в себя прийти. Когда увидел надпись «Тайный наследник Манапова найден» что-то больно щелкнуло внутри. Шанс на то, что это правда и у нас с Машей действительно родился сын, ничтожно мал, но все-таки он есть. Ту ночь между нами не стереть. А еще тот мальчуган на снимке рядом с Машей действительно на меня похож. Смуглая кожа и волосы так же вьются.

Живешь себе, ничего не подозревая, пашешь каждый день, а потом кто-то абсолютно чужой приносит такую новость. И мир будто делится надвое. Потому что если бы это оказалось правдой, значит Маша врала мне все три года и прятала моего сына в чужой стране. Это был бы удар под дых. Про детей я никогда всерьез не думал - не было времени, но если допустить, что я действительно стал отцом и ничего об этом не знал… Эта мысль привела меня в бешенство.

Вдвойне неприятным сюрпризом стало то, что Маша по какой-то причине предпочла скрывать свое материнство. Приходила в мой офис, даже обедала со мной, но продолжала молчать. Почему?

Я часто думал о ней все эти годы. С женщинами я сходился и расходился без зазрений совести, но именно перед Машей чувствовал свою вину. Она отличалась от тех, с кем мне приходилось иметь дело, и в глубине души я догадывался, что сделал ей больно. Но что я мог изменить? Я не хотел терять ценного сотрудника и понимал, что двадцатилетней девушке потребуются любовь и романтика. А их я на тот момент не мог их дать в силу многих причин. Конечно, стоило подумать обо всем этом заранее и держать себя в руках с ней, тогда, в Греции. Но я не смог. Так подействовало наше уединение. Слишком чувственной и трогательной она была, чтобы устоять.

Я запомнил Машу именно такой: невинной и далеко не легкомысленной. Не той, кто мог так запросто переспать с первым встречным и родить от него ребенка. Поэтому почувствовал ярость.

Но несмотря на все, что она рассказала, эта история со случайным отцом не дает мне покоя, и я не сдамся, пока не выясню, что именно.