Тайный дневник Верити

И в тот период, когда моя грудь выглядела лучше, чем когда-либо, я не понимала, сколь губительной станет беременность для машины, исправность которой я с таким трудом поддерживала.

Примерно на третьем месяце, через несколько недель после того, как я обнаружила, что беременна, я начала замечать перемены. Сначала появилась крошечная выпуклость. Я только что вышла из душа и стояла перед зеркалом, глядя на себя в профиль. Приложив ладонь к животу, я почувствовала нечто инородное, и живот начал слегка выпирать.

Я испытала отвращение. Поклялась начать заниматься три раза в день.

Я видела, что может сделать с женщиной беременность, но еще я знала, что основной ущерб телу наносится в третьем триместре. Если выяснить, как можно вызвать преждевременные роды – возможно, на тридцать третьей или тридцать пятой неделе, я могла бы избежать самого разрушительного этапа беременности. Сейчас такой продвинутый медицинский уход, дети, рожденные на этом сроке, почти всегда остаются живыми и здоровыми.

– Вау.

Я опустила руку и посмотрела в сторону двери. Там стоял Джереми, прислонившись к проему и сложив руки на груди. Он мне улыбался.

– Начинает выпирать.

– Вовсе нет, – я втянула живот.

Он рассмеялся, подошел и обнял меня сзади. Положил руки мне на живот, повернул к себе, поцеловал и повел спиной вперед к столешнице. Посадил меня и встал между ног.

Он был полностью одет, только вернулся с работы. Я была полностью раздета, только из душа. Между нами были только его штаны и мой живот, который я по-прежнему пыталась втянуть.

Он начал трахать меня на столешнице в ванной, но закончили мы в постели.

Его голова лежала у меня на груди, и он чертил круги по моему животу, когда тот громко заурчал.

Я попыталась скрыть звук, прочищая горло, но он рассмеялся.

– Кто-то голодный.

Я начала качать головой, но он приподнялся и посмотрел на меня.

– Чего ей хочется?

– Ничего. Я не голодная.

Он снова рассмеялся.

– Не тебе. Ей, – объяснил он, погладив меня по животу. – Разве у беременных женщин не должно быть странных пищевых пристрастий и неуемного аппетита из-за детей? Ты почти не ешь. И у тебя урчит живот, – он сел в кровати. – Я должен накормить своих девочек.

Его девочек.

– Ты пока даже не знаешь, девочка ли это.

Он улыбнулся.

– Это девочка. Я чувствую.

Мне захотелось закатить глаза, потому что технически там еще ничего не было. Ни мальчика, ни девочки. Просто комок. Срок был еще небольшой, и предполагать, что растущий во мне ребенок действительно хочет есть или требует определенной еды, было полным абсурдом. Но я не стала выражать свою точку зрения: Джереми испытывал такой восторг от ребенка, что мне было все равно.

Иногда его восторг восторгал меня.

Следующие несколько недель его восторг помогал мне справляться.