Танец лунного света

— Не закрывать фабрику — тоже признак слабости?"

"Она смотрела на него так внимательно, так требовательно, что Рейф пережил дежавю: он вспомнил, как мать допрашивала его, когда он был во втором классе, как он порвал рубашку — с точно таким же лицом. Он ответил ей, что поколотил Квентина Доббса за то, что он столкнул Сару с качелей, и ему совсем не стыдно, ведь он мужчина, а настоящие мужчины должны защищать слабых. По глазам матери Рейф понял — она согласна, но она все равно заставила его извиниться перед Доббсом.

Впервые Рейф почувствовал некоторую неуверенность насчет судьбы фабрики. Однако ее закрытие имело смысл с финансовой точки зрения. Если она продолжит функционировать, это только на некоторое время оттянет неизбежный печальный конец для рабочих. Для слабых…

Проклятье.

Рейф не хотел думать об этом. Ему надо было сосредоточиться на том, как удержать Сару рядом с собой — и в своей постели. Пока лифт вез их на верхний этаж его дома, он властно прижал Сару к стене и накрыл ее губы своими, попутно вытаскивая шпильки из ее волос. Она без колебаний обхватила его рукой, прижимая к себе; другая ее рука, занятая горшком, участия в процессе не принимала, но движения ее бедер ясно давали Рейфу понять, что она целиком и полностью отдается происходящему. Рейф не знал ничего, что могло бы сравниться с ее волосами по мягкости. Сара была ни на что не похожа. То, с какой готовностью она отвечала на его прикосновения, едва не довело его до разрядки прямо в лифте.

Рейф торопливо расстегивал ее блузку, когда двери наконец открылись. Всего на мгновение разорвав поцелуй, он вывел Сару в прихожую, забрал у нее цветок и поставил его на стол. Через несколько секунд они уже были в гостиной, и Рейф понял, что не может больше ждать. Он сорвал с нее блузку и лифчик и припал губами к ее напряженным соскам. Сара тут же запустила пальцы ему в волосы, прижимая его голову к груди:

— Мы никогда не доберемся до спальни, если все и дальше будет развиваться так стремительно.

— Не думаю, что мне сейчас есть до этого дело. — Он усадил ее на стол и потерся покрытой дневной щетиной щекой о ее грудь, заставляя ее судорожно вздохнуть. — Ты сейчас еще красивее, чем обычно. — Рейф уперся руками в полированную столешницу. — Сара, я так часто думал о тебе, особенно ночами, лежа в одиночестве в номере отеля, желая только одного — чтобы ты была рядом со мной, подо мной, на мне.

Он прижался губами к мочке ее уха, мечтая о дне, когда она позволит ему украсить ее огромным бриллиантом вместо простеньких серебряных гвоздиков. Сара откинула голову назад, открывая ему доступ к своей шее.

— Я все равно не поверю, что все эти годы ты жил только мыслью обо мне, — задыхаясь, сказала она. — Таблоиды кишели новостями о твоих новых пассиях.