Танец лунного света

Его мать забеременела одновременно с этой интрижкой, если она действительно была.

— Нет. Нет, я ни за что не поверю, что я ваш сын. — Рейф не хотел думать о том, что они оба — голубоглазые блондины, в то время как все в семье Рейфа — темноволосые. Уорт просто использовал это сходство в своих целях. — Вы просто пытаетесь заставить меня сохранить вашу фабрику, и делать это подобным способом — низко даже для вас.

— Давно надо было сказать тебе. — Уорт сел на диван, внезапно осунувшись и постарев. — Сразу после смерти жены. Но часть меня надеялась, что Боб и Ханна избавят меня от этого испытания и сами скажут тебе. Не слишком честно по отношению ко всем, но тогда мое поведение было далеко от идеала.

Рейф едва сдерживался, чтобы не потереть ноющую переносицу: он не хотел проявлять слабость в любом виде перед этим человеком.

— Давайте-ка еще раз. Вы, женатый человек, переспали с моей матерью, обрюхатили ее, а потом уволили вместе с мужчиной, который согласился стать отцом для вашего незаконного сына.

— Что-то вроде того. — Уорт нервно поправил манжету. — Если не веришь мне, спроси Боба.

Боба. Его отца — или нет? Рейфа затошнило от осознания, что это могло быть правдой. В противном случае Уорт не стал бы отсылать его к Бобу. К тому же всегда можно провести тест на отцовство, его результат уничтожит последние сомнения."

"— Хорошо, если это правда, почему вы думаете, что эта новость расположит меня к вам? — Рейф схватил старика за грудки и встряхнул. — Наоборот, мне очень хочется стереть вас в порошок за то, что вы сделали с моей матерью.

Уорт даже не попытался увернуться или защититься.

— Во всем виноват я, и только я заслуживаю твоей мести. Рабочие фабрики ни при чем, они такие же люди, как твоя мать и Боб. Ты мой сын, но я не хочу, чтобы ты уподоблялся мне. Не заставляй других страдать из-за своей прихоти.

Рейф много лет ненавидел Рональда Уорта сильнее, чем кого бы то ни было, а теперь могло оказаться, что этот ублюдок — его отец. Рейф отпустил Уорта; тот рухнул на диван и спрятал лицо в ладонях:

— Так или иначе, я любил твою мать и искренне верил, что ей и ребенку — тебе — будет лучше с Бобом. — Он провел руками по своим серебряным волосам и посмотрел на Рейфа: — Я сделал то, что считал нужным, чтобы защитить всех моих детей.

Эти слова заставили Рейфа подумать о том, что Эмма и Брэндон могли быть — и, скорее всего, были — его единокровными сестрой и братом. Однажды он назвал Эмму «семенем дьявола»; теперь и его самого можно так назвать.

Это потрясение, наложившееся на стресс от катящихся под откос отношений с Сарой, было вдвойне тяжело вынести. Рейф почувствовал сильнейшее желание бежать отсюда. Ноги сами вынесли его из кабинета, и впервые в жизни он не знал, куда податься.