Танго с призраком. Том 3

Да, вот так! Ее берут домработницей к тану Сильвио Санчо Байесу, да-да, тому самому, знаменитому путешественнику!

Берут с проживанием и питанием, но есть условие. Жить в его особняке она будет практически безвылазно, ну... два выходных в месяц у нее будет. И достаточно.

Дочь она берет с собой.

Хозяин не против, питаться Кармела всяко лучше будет там, чем тут, а что матери по хозяйству поможет, так она и тут помогает.

Семья?

Эээээ... свекор? Прекратит пить - сможет за женой ухаживать.

Свекровь? У нее есть муж и сын.

Сын? То есть мой супруг? Дорогой супруг, а пусть вам Трисия поможет? Да-да, та самая, с соседней улицы.

Я для нее даже пару медяков оставлять буду.

Придет с утра, грязь вытряхнет, постели поменяет... чего тут сложного? Я справлялась - и она справится...

Супруг аж закашлялся от неожиданности.

Да, Трисия и была той самой девкой, к которой он бегал. Но как об этом скажешь жене?

Или... она знает?

Рамона медленно опустила ресницы, как бы подтверждая - знает. Именно, что все. И везти этот воз больше не намерена.

Лошадь сбросила ярмо, сплюнула удила - и поскакала на свободу. И удержать ее не представлялось никакой возможности.

Пока муж собирался с мыслями, да думал, что сказать, Рамона подхватила свои вещи, взяла за руку дочь - и ушла из супружеского дома.

Навсегда?

Нет...

Забегая вперед, она возвращалась. Два раза в месяц, все ж не один год прожила с супругом. И детей ему по любви рожала.

И дочь с собой привозила, и денег подбрасывала, хотя и не мужу - свекрови. Муж бы их мигом на девок размотал, а свекровь на хозяйство пристроит.

Но семейная жизнь у нее была в особняке Сильвио Байеса. И все об этом знали. И никто не осуждал. А если кто и шипел... что за дело до этого Рамоне? У нее был любимый человек и ее дети.

А остальное - неважно.

Платок она носила. И дочери его передала за три дня до ее свадьбы.

Но это уже совсем другая история...

***

Дженио очнулся от острой боли в голове.

Болело все. Кажется, даже уши отваливались. Но и все остальное не радовало.

Болели вывернутые руки - на них он был подвешен на стене. Не то, чтобы они вышли из суставов, но все равно неприятно. Болели ноги - затекли. Тошнило... вот этому желанию Дженио противиться не мог.

- Буээээээ....

За что и получил по морде от палача.

Так, превентивно, чтобы чувствовал, где находится.

Впрочем, когда Дженио пригляделся к палачу, он пожалел, что не сдох.

И что пришел сюда - пожалел, и что пришел в сознание - тоже... только вот даже в обморок теперь не упадешь, вон как улыбается, негодяй, поглаживая раскаленные прутья в жаровне.

Негодяй, да...

Человек? А вот то уже вряд ли.... Не должно быть у человека ни кожи светло-серого цвета, вроде акульей, ни двух рядом острейших зубов, ни маленьких черных глаз без зрачка и белка...

Не человек. Не акула.