Таня Гроттер и ботинки кентавра

– Совершенствуется народ! Хорошая смена подрастает, не какие-нибудь там скотокрады! – с гордостью сказал Ург.

Хотя он не пояснил, что он имел в виду, Таня отлично его поняла. Ург продолжал давний спор с братьями. Вскоре они оказались у поселковой лавки.

– Подождите! Я сейчас! – и Ург, вместо того чтобы войти в дверь лавки, быстро протиснулся в подвальное окошко.

Таня с Ягуни с интересом осмотрелись. С лавкой соседствовал каменный дом с колоннами, самый большой и красивый в поселке. Над входом висела табличка: «АДМИНИСТРАЦИЯ ТЫРА».

– О, органы местного самоуправления! Обожаю читать всякую чушь! Посмотрим, какие услуги тут оказывает населению мудрое правительство! – сказал Ягуни, продолжая изучать табличку."

"Скупка краденого – комната 3, 08.00—20.00, без выходных.

Воровской общак – комната 4, 08.00—20.00, кр. вторника и четверга.

Отмывание денег – комната 5, 08.00—20.00, кр. субботы и воскресенья. Мочалку и мыло приносить с собой. Окровавленные деньги принимаются при наличии справки из диспансера.

Прием у Большого Папочки каждую первую пятницу месяца с 12.00 до 17.00

ВНИМАНИЕ! ВЗЯТКИ ФАЛЬШИВЫМИ ДЕНЬГАМИ НЕ ПРИНИМАЮТСЯ И ВОЗВРАЩАЮТСЯ ВЗЯТКОДАТЕЛЯМ С ПРАВЕДНЫМ НЕГОДОВАНИЕМ.

З.Ы. Вывеска заговорена от кражи.

– Блин, какая досада! – огорчился Ягуни. – Интересно, против того, чтобы я взял ее на память, вывеска тоже заговорена?

– Само собой. Так что лучше и не пытайся, – заметил Ург, вылезая из подвала с приличного размера окороком. За ним по воздуху медленно плыл здоровенный мясницкий топор.

– Кто хочет хохму? – спросил Ург. – Этот торгаш совсем обнаглел. Наложил запук на топор, чтобы он зарубил того, кто сунется. Ишь жук! Типа оставь голову под залог и забирай что хочешь. Но мой ключик оказался хитрее… Я смотрю, он нагрелся и ласка посвистывать начала, как при большой опасности, ну и на всякий случай проверил насчет магии… Так и есть, вижу, у топорика в колоде ручка от нетерпения дрожит. Я захватил его с собой за память. Это ничего, как думаете?

– Утешься, друг мой. Клептомания – болезнь чувствительных и артистичных натур. Уж я-то знаю, – авторитетно заявил Ягуни.

– Клеп… чего? Слышь, брат, давай без вуду. У нас народ в Тыре этого не любит. У нас тут все по-простому, по-домашнему. Ежели же кто сильно выпендривается, то таких в речке остужают, – сказал Ург.

– Ладно, – произнес Ягуни. – Ты меня убедил. Твой последний довод был просто очарователен.

Ург поспешно наложил на окорок и на топор заклинание невидимости.

– А то свистнут еще по дороге. Тут такие спецы есть, что мама моя роднуся, – заметил он.

– Как ты сказал? «Мама моя роднуся»? – оживился вдруг Ягуни. – Напоминает мне это что-то, хоть убей! Просто папочка мой дедуся!

– Заскочим ко мне на чуток, перекусим, я кое-какие вещи возьму и сразу в Арапс.