Таня Гроттер и ботинки кентавра

Разве ты ничего не заметил?

– Значит, когда в глазах у меня расплылось – это был ты? И мысль, что ждать тебя не стоит и нужно вернуться, тоже твоя? – не поверил И-Ван.

– Разумеется. Прежде чем слить свое сознание с твоим, я вызвал у тебя небольшое головокружение. Это и был момент, когда я начал смотреть и думать за тебя. Все так привыкли к сложной магии, что порой простой фокус оказывается самым надежным.

И-Ван кивнул. Мардоний был необычный кентавр. Необычный даже для кентавра с восемью буквами в имени. Он говорил явно меньше, чем знал, хотя и того, что он говорил, было достаточно, чтобы нажить неприязнь всех придворных магов От-И-Тиды. К тому же невозможно было определить, какое положение Мардоний занимал среди кентавров. Вождь? Жрец? Чародей? Глава скрытого мятежа? Порой И-Вану казалось, что наиболее вероятный ответ: все вместе. В От-И-Тиде Мардоний не появлялся уже давно, скрываясь на примыкающих к городу песчаных равнинах.

– Ты искал меня, я знаю, – продолжал кентавр. – И едва ли мои собратья встретили тебя с распростертыми объятиями. Ты обратился, как бы точнее объяснить, не к самым показательным представителям нашего племени. Или, напротив, к самым показательным. Как посмотреть.

– Да, это так, – признал И-Ван.

– Но даже и они не могли тебе отказать, – сказал Мардоний.

– Почему?

– Разделив мое проклятие и мою кровь, ты стал мне побратимом. Я кентавр, значит, и ты теперь кентавр, хотя и ходишь на двух ногах. Ты уже один из нас.

– Выходит, и ты теперь наполовину человек? – спросил И-Ван.

Мардоний сердито всхрапнул. Подобно всем кентаврам, он был очень вспыльчив."

"– Кентавр не может стать человеком, запомни это! Мы живем в мире со всем сущим. Мы – это горы, небо, степь и океан! Мы плоть земли. Мы естественны. Мы не скрываем своих физических недостатков одеждой и не убиваем соплеменников из-за золотых монет. Вы же, люди, враги всему, что живет, и даже самим себе… Но в сторону это. Так о чем ты хотел переговорить со мной?

– Про «убиваем соплеменников»… Очень скоро убить могут меня, – сказал И-Ван. – Один из драконов… э-э… очень привык ко мне.

– Стал любимчиком? – безжалостно уточнил Мардоний.

– Э-э… в общем, да. Он больше никого не слушается. Старший драконюх грозил донести.

Кентавр усмехнулся.

– И теперь ты опасаешься, что с тобой поступят по книге Гуссина Семипалого, чрезмерно вдохновившегося продолжительным общением с высокородной Улюлией?

– Ага. Так что же мне делать, Мардоний?

– Бежать. Лучше всего прямо сейчас. Забирайся ко мне на спину. Вообще-то мы не приветствуем, когда наши спины используются подобным образом. Мы не лошади. Но так и быть. Единственный раз в жизни я могу нарушить правила… Ну, чего ты ждешь?

И-Ван покачал головой:

– Я не могу… Я не хочу бросать Левиафана.