Тагир. Ребенок от второй жены

— Ты знаешь, отец ведь обрадовался, — утыкается мама лицом в ладони, снова всхлипывает, а затем ее плечи трясутся, смеется она как-то истерично и надрывно. — Сказал, что теперь хоть умирать не так стыдно перед предками. Отказался он родные земли отдавать по закону, а эти деньги… Они ведь могли бы ему жизнь спасти, Ясмина.

Мама открывает лицо и смотрит на меня, а в глазах ее тлеет лихорадочный блеск, зрачки расширены, пульс ее бешено бьется, отчего жилка на шее дергается… Тук-тук… Тук-тук…

— А вы можете как его жена? — Испытываю слабость и головокружение, не могу встать, ноги не держат.

— Нет. Только после смерти Карима, но… Зачем нам деньги? Если… Нет… Когда отец твой умрет, я… Не знаю, что сделаю… Нам ведь больше нечего терять… — последнее уже говорит едва различимо, всё прерывается ее плачем и шмыганьем.

Она опускает голову на руки, лежащие на столе. Ее плечи трясутся, а вой разрывает пространство и… Мое сердце…

Поглаживаю маму по спине, а сама лихорадочно думаю, ведь можно же сделать хоть что-то. Если отец сказал категоричное “нет”, то его не переубедить. Даже Аслану, старшему сыну и наследнику, никогда не удавалось унять непоколебимый нрав отца.

Внутри меня сидит маленькая девочка, которая боится поднять голову и предпринять что-то против отцовской воли, но сейчас я ощущаю, что стою на перекрестке, в переломный момент, когда мне дают последний шанс исправить то, что обречено на гибель. Я, наконец, встаю и деревянными ногами иду в кабинет отца. Настало время разобрать бумаги. Может, есть хоть какая-то лазейка отдать эти проклятые земли в обход папы и… Спасти тем самым его жизнь.

На столе отца беспорядок. Уже привычный глазу, но такой далекий от его характера в прошлом. После смерти сына отец изменился. Стал рассеянный. Забывчивый. Мог несколько раз повторять одно и то же.

Горько оттого, что всего за одну ночь наша семья изменилась и уже никогда не будет прежней. Ужасаюсь от мысли, что думаю об отце уже в прошедшем времени. Неужели это предвестие беды?

Встряхиваю головой, отбрасывая упаднические мысли. Я не позволю ему умереть… Он ведь еще слишком молод… Я сделаю всё, что можно и нельзя. И пусть до дрожи страшусь реакции родителей на мое непослушание, но лучше уж они обольют меня гневом за попытку найти пути продажи земли, чем я буду посещать их могилы.

Смаргиваю слезы и с хладнокровной решимостью принимаюсь сортировать документы. Не знаю, откуда во мне знание, что я обнаружу что-то значимое. Какая-то неведомая мне путеводная нить ведет меня к цели. Старые письма, истертые, выцветшие квитанции, сложенные в одну груду скопом.

Перебираю их и пытаюсь разложить хотя бы по годам.