Тагир. Ребенок от второй жены

— Воды? — резко кидаюсь к пластиковой бутылке на тумбочке и трясущимися руками наливаю, подаю ей стакан.

— Скажи мне, скажи мне! — сипит, трогая горло, глядит на меня выпученными глазами.

— Ты ведь в больницу попала, да и отец… — слезы текут по щекам, всхлипываю, всё так же стоя с протянутой рукой, чтобы мама, как всегда, ухватилась за нее.

Это ведь единственное, что поддерживало нас все эти годы. Объятия, прикосновения, любовь.

— Скажи, — сделав глоток воды, она чуть приходит в себя, но тем не менее настаивает, не сводя с меня пристального взгляда.

— В документах отца я нашла карточку от “V-банка”, там была как раз та сумма, которой хватило на скорую операцию для отца, на оплату больничных счетов, нам ведь это и было нужно, мам, — произношу со слезами на глазах."

"— Уходи! — кричит она, опускает голову и тянет себя пальцами за волосы. — Уходи, уходи, уходи…

— Ты чего, мам? Что случилось? — подхожу ближе, пытаюсь схватить ее за плечи, но она лишь отталкивает меня, причиняя тем самым душевную боль и агонию.

— Да как ты могла, Ясмина… — всхлипывает, говорит, практически задыхаясь. — Кровавые деньги… Да как же… Нет! Не-е-ет!

Стою в ступоре, не двигаюсь и внимательно вслушиваюсь в то, что она бормочет сквозь слезы. Кровавые? Что она имеет в виду?

— Убирайся! Отец никогда тебя не простит! Боже… Это моя вина, моя… — продолжает раскачиваться, пульс у нее явно учащается.

Я начинаю беспокоиться за ее состояние, оглядываюсь назад в сторону двери, надеясь, что мимо будет проходить врач или медсестра. Опасаюсь, что у нее снова поднимется давление, а в таком состоянии и до инсульта недалеко.

— Всё хорошо, мам, успокойся, — шепчу, а сама даже не замечаю, что и я сама плачу.

— Это всё Тагир, это он тебе сказал, да? — говорит мама странные вещи, выпучив при этом глаза, болезненной хваткой цепляется пальцами за мой локоть.

— О чем ты? — задерживаю дыхание, боясь, что у нее случится приступ.

— Это грязные деньги от Тагира, Ясмина. Отец приказал мне избавиться от карты, а я, дура старая, забыла. Моя вина, моя вина… — всё повторяет и повторяет мама, я же обмираю, остаюсь стоять в неподвижной позе.

Боже, но я же не знала… Что же ты наделала, Ясмина…

К маме подбегают врачи, до которых я, наконец, дозвалась, а затем, когда маме вкалывают успокоительное, ухожу. Бреду деревянными ногами по коридорам больницы, выхожу на улицу и слепо, казалось, смотрю вперед. Почти ничего не замечаю, а затем…

Даже здесь ты всё портишь, Тагир… Гложет мысль, что же за деньги он присылал. А самое главное, почему…

Глава 5

Ночь провожу без сна, терзаемая мыслями о родителях и проклятых деньгах. Вздрагиваю от каждого шороха, ежусь и накрываюсь одеялом с головой. По стенам скачут причудливые тени, навевая мрачные мысли.