Тагир. Ребенок от второй жены

Вот только не тот трепетный и нежный, как восемь лет назад, а… Гнилой… Чисто мужской… Неприятный до зуда.

— Какой же ты мерзкий тип, — чувствую, как искривляется от презрения и брезгливости мой рот, пытаюсь оттолкнуть мужчину, но он, завидев мимику на моем лице, еще сильнее вцепляется в меня и даже прижимает спиной к стене.

От легкого удара у меня слегка болит позвоночник, но я принципиально не издаю ни звука.

— А что мне еще остается думать, девочка? — скалится скабрезно, я не узнаю такого Тагира, ведь он открылся для меня с новой стороны. Мерзкой. — Ты ходишь ко мне как к себе домой. Ревнуешь к секретарше, устраиваешь сцены. Хочешь вернуть былое, Ясмина?

Его рука сжимает мои щеки, я хватаюсь за его кисти рук. Тяжело дышу, стою на цыпочках.

— Ты — последний мужчина на земле, которого я коснусь добровольно. Отпусти меня, мерзавец! — кричу и делаю это, видимо, слишком громко, так как его крупная ладонь тут же затыкает мой рот.

— Не зарекайся! И заткнись! — шипит мне в лицо, бешено вращая зрачками и окидывая меня своим темным тягучим взглядом.

Моя грудь от тяжелого дыхания часто приподнимается. Спустя несколько секунд свою руку он убирает, но, вместо того чтобы закричать, я лишь стискиваю челюсти, ненавидя его в этот сильнее, чем когда-либо до этого.

По щекам текут злые слезы, которые я даже не пытаюсь остановить, но мне плевать. Пусть смотрит, до чего доводит и он, и его семья. Пусть будет укором грязным делам его гнилой семье.

— Больше не смей присылать деньги! Нам от тебя ничего не нужно! Лучше сдохнуть, чем принимать ваши деньги, Юсупов! — цежу сквозь зубы, достаю судорожными дрожащими руками карточку из сумки и, выпрямившись и оттолкнув его крупное тело от себя, кидаю пластик ему в лицо.

Испытываю ни с чем не сравнимое удовольствие в этот момент. Будто отвела душу.

Тагир отклоняет голову, лицо его словно восковая холодная маска. Он продолжает сверлить меня своим взглядом. В это время раздается стук под нашими ногами. Карточка упала с шумом на пол. Ни он, ни я не двигаемся. Не отводим друг от друга взгляды.

— Мне звонили из банка. Ты ведь сняла оттуда все деньги, — холодно улыбается, по-змеиному так, будто понимает и знает все обо мне. — И как это? Возвращать пустую карту?

Сдерживаю крик злости, сжимаю кулаки.

— Я не знала, что деньги от тебя, — стараюсь говорить как можно беспристрастнее и равнодушнее. — Как только продадим квартиру, все финансы я компенсирую.

Чувствую, как бьется жилка на шее, как наливаются кровью глаза, а голову распирает от тупой боли. Видимо, давление поднялось. Такими темпами я последую за своими родителями… А ведь мне всего двадцать пять…

— Компенсируешь, — кивает, отходит к столу и садится на край. — Но денег на пересадку сердца для Карима тебе всё равно не хватит.