Тагир. Ребенок от второй жены

Никогда!

— И помни, это дом Наили, так что придерживайся ее правил. Ты знаешь, как у нас принято, — жестко добавляет. — Проще будет, если ты станешь ее слушаться, как старшей жены. И при наших родных не смей устраивать истерик. Ты ведь не хочешь узнать, каков я в гневе.

Не знаю? Уж поверь, Юсупов, наша семья лучше всех остальных знает, каков ты в гневе. Лучше бы мы никогда не встречали друг друга…

В этот момент всё внутри меня кипит от негодования, невысказанной злости, сдерживаемых эмоций. Но я сама наложила на себя обет молчания, так что придется вариться в этом адском котле.

— В любом случае я не собираюсь вмешиваться в ваши женские распри, — отмахивается от меня рукой и сморщивается, словно все это лишь наша блажь, недостойная его внимания. — За неделю многое может случиться. Так что учти: я не стану слушать ни тебя, ни ее. Это мое последнее слово.

На минуту воцаряется молчание. Кажется, мы уже всё “обсудили”. Тагир насладился демонстрацией своей власти, а я выдержала это первое испытание. Но что будет дальше? От страха кончики пальцев будто подернулись инеем, онемели, пошевелить ими не могу.

— Иди к себе в комнату, я подойду позже, — хмуро говорит он, кивая мне на выход."

"Я встаю с облегчением и практически выбегаю из кабинета. Дверь за мной захлопывается, а я прислоняюсь к стене, стараясь унять колотящееся сердце. Делаю частые вдохи-выдохи, и из-за этого не замечаю, как рядом оказывается Наиля.

— Идем, Ясми, покажу тебе твою комнату, — звучит ее мягкий голос, в котором сейчас мне слышится один яд, тщательно скрытый под маской доброжелательности и гостеприимства.

Поднимаю на нее глаза и отшатываюсь от той едва скрытой эмоции, которая пылает в ее глазах. Ревность. Дикая. Неукротимая. И боль обозленной на весь мир женщины. Преданной и раненой.

Это единственная причина, из-за чего я молчу и лишь следую за ней.

— Я сама здесь всё обставляла и выбирала, дорогая подруга, — говорит елейным голоском, открывая дверь самой дальней комнаты по коридору.

Помещение в самом закутке. Захожу внутрь, даже смешок вырывается. Темная комната без окон, кровать, тумба, никаких излишеств.

— Тагир отказался выделить денег, так что пришлось из своих карманных, — немного виновато оправдывается, разводя руками.

Но я в этом доме уже ничему не удивляюсь. Только обида навсегда поселяется в груди, оседая комом в горле. Действия говорят сами за себя.

Это плевок мне в лицо. “Смотри, кто ты, какое место тебе отведено”. Помню, когда мы еще были богаты и когда был жив Аслан, в нашем доме даже прислуга жила в комнатах лучше, просторнее и светлее.

Присаживаюсь на кровать, больше не разговаривая с Наилей и не отвечая на ее вопросы.