Тагир. Ребенок от второй жены

— Я просто хочу сохранить нашу семью! Я имею право на тебя, как и она! Нет, Тагир, Тагир, я не хочу распрей, я не хочу ссор, я люблю Ясмину, она моя подруга, пожалуйста, пожалуйста, — умоляет, подавшись ко мне и вцепившись в полы рубашки, мнет ее в руках и заискивающим голосом несет свои лживые бредни. Я вижу ее насквозь, паршивое, гадкое, ядовитое нутро, жду подвоха каждую минуту и не верю ни единому слову.

Отцепляю ее пальцы от ткани и отодвигаю липнущую ко мне жену. По телу словно ползают склизкие черви, до того она стала мне омерзительна. И самое ужасное, что она это понимает, но продолжает унижаться. Конечно, она же не Ясмина.

— Иди, — говорю коротко, — и рот закрой.

Глаза ее светятся в полумраке, улыбка на лице во весь рот.

— Ты пойдешь со мной? Ты не будешь устраивать скандал?

Молча подталкиваю ее к спальне, кляня на чем свет стоит загостившихся родственников и собственную судьбу. Наиля вдруг ускоряет шаг, и я, задумавшись, упускаю момент, когда она резко распахивает дверь собственной спальни.

Догнав ее, вижу, как растерянная Ясмина, застыв у окна, смотрит на Наилю, потом на меня. Время замирает, секунды мы проводим за битвой взглядов, в которой нет победителей. Зато есть третья сторона, которая не преминула вмешаться.

— Я пришла за кое-какими своими вещами, Ясмина, муж сегодня пожелал спать со мной, — с фальшиво виноватым видом объясняется с Ясминой, юрко бегает по комнате, делая вид, что собирает какие-то шмотки, на самом же деле — я разгадал ее цель — хочет показать второй жене, что ею пренебрегли.

Со свистом выпускаю между зубов воздух, сатанея от вывертов неугомонной супруги. Она знает, что я не буду устраивать скандал, а притихшая Ясмина и подавно не вступит в свару и будет молчать, просто терпеть унижение.

— Наиля! — резкий окрик заставляет жену поторопиться.

Не тратя время на пустые разговоры, тяну ее за собой и уже вталкиваю в спальню.

— Ложись спать! — рявкаю, ходя по спальне и ероша волосы. Жена выполняет наказ, прямо в одежде забираясь под одеяло. Стерва добилась своего! Лежит и не шевелится, но самим своим присутствием разжигает во мне пожар ненависти.

Жду более двух часов, устроившись в кресле. Мои мысли объяты безрассудным туманом желания. Один взгляд на оголенное плечо Ясмины — и я могу думать только о ней. Тело охвачено лихорадкой. Нетерпение бьется вместе с диким ревом крови в жилах. Откидываюсь на спинку головой и пытаюсь считать минуты, секунды, мгновения, когда сам себе позволю покинуть эту постылую комнату.

Не сразу понимаю, что мягкий сверток служит мне неплохой подушкой. Протянув руку, понимаю, что наткнулся на сложенный халат своей жены, который она бросила впопыхах на кресло. Комкаю в руках тряпку, надушенную чересчур обильно, кидаю ее в ноги, как половую тряпку.