Тагир. Ребенок от второй жены

Погода безветренная, что хорошо для скачек, но лучше бы лил ливень, тогда бы мы остались дома, и я был бы избавлен от необходимости выходить в свет с двумя своими женами. Завидная участь, которую желают себе многие, а для меня лишь бремя.

Сверху, среди небесной глади, нет для меня ответов, как поступить, да я и не прошу Аллаха направить меня. Время подчинения желаниям рода прошло. Настал час самому решить собственную судьбу.

Эмоции заглушают голос разума, а взятые обязательства сковывают по рукам и ногам. Но я давно не мальчик, сам способен обуздать неуместные чувства.

— Едем, — сажусь вперед и киваю Динару.

Машина трогается, в салоне полная тишина. Каждый боится привлечь к себе внимание, даже Наиля на удивление не щебечет, видимо опасаясь моего гнева. Это к лучшему.

На ипподроме сливаемся с толпой беснующихся азартных людей, живущих ставками на лошадей и ожиданием победы, быстрого выигрыша. Оглядываюсь в поисках знакомых лиц, задевая взглядом обеих своих женщин. Одна выставляет себя на обозрение, демонстрируя красоту, другая потупляет взгляд, желая находиться в другом месте. Стыд написан на ее лице.

И это вызывает агонию. Когда-то я желал, чтобы всё у нас было по согласию. Именно эта женщина должна ходить гордо и носить фамилию Юсуповой, быть моей женой и по светским законам. Вот только всё пошло неправильно, кощунственно. Имя моего рода носит Наиля, которая меньше всего достойна этой чести.

— Тагир, на кого ты будешь ставить в этот раз? — нарушает первая жена молчание, пока я любуюсь неподвижным профилем Ясмины и вдыхаю как одержимый запах ее тела.

Фраза Наили заставляет обернуться к ней. На губах растекается ядовитая улыбка. Знаю, что она делает. Хочет подчеркнуть наше общее прошлое. Слова сказаны будто мне, а на самом деле — Ясмине. Только вот та бровью не ведет, умеет держать лицо. Что она, что каменная статуя — разницы нет.

— На Буцефала, — удостаиваю ее короткого ответа, поглядывая на своего фаворита, гарцующего под жокеем, на седле видна белая надпись “10”.

— У нас с тобой всегда совпадали вкусы, — потупляет взгляд, демонстрируя показную скромность.

А я замечаю, как дернулась Ясмина. Черт. Совсем забыл, что ипподром может вызвать у нее тяжелые воспоминания о брате.

В это время звучит оглушительный звук выстрела, дающий команду ездокам пустить коней вскачь, публика взрывается громкими подбадривающими криками, а нас обдает пылью с линии забега. Слишком близко сидим…

* * *

Прошлое

Ясмина смеется, и ее улыбка сияет под отблесками солнечных лучей. Щурюсь, чувствуя, как в глаза бьет свет, а затем приоткрываю глаза. Яркий ореол над головой моей любимой освещает пространство вокруг ее тела, делая похожей на ангела. Да, это мой личный хранитель.