Тёмное прошлое. Пальмовый дневник каракала полиции

 – Не боишься охоты? Или думаешь, тебя это не коснётся?

– Нет, меня это не коснётся! Я, конечно, довольно молод – но, к сожалению, не здоров. У меня есть диагноз, освобождающий от охоты.

– Слабоумие?

– Плосколапие! – он возмущён. – Попка не дурак!!

– Если ты не дурак, должен понимать, что твоя охрана – два молодых и здоровых пса, – мурлыкаю я. – Так что с завтрашнего дня тебя некому будет охранять. Ведь они отправятся на охоту.

– Нет, не надо, как это на охоту? – пугается он. – Попочка без охраны не может. Попочке угрожают! Что же делать? Что делать?

– Я скажу тебе, что делать. Кончай орать и швырять песок в яму. Вместо этого садись и пиши заявление.

– Какое заявление?..

– Львам. Что ты лично просишь освободить гиеновидных Гиги и Виви от охотничьей службы и просишь дать им возможность проходить альтернативную охранную службу. Но гарантий, что это поможет, – нет.

Я смотрю на его побледневшие щёчки и взъерошенный хохолок. Он скребёт на пальмовом листе заявление дрожащим от ужаса коготком.

– Что, тебе уже не нравится охота на сусликов?

Он молчит. Зато толпа вокруг нас беснуется:

– А мы сусликов ножами вжих-вжих!..

– Но позвольте, а как же самочки? – сварливо интересуется Бородавочница. – Мы вообще-то тоже жаждем крови, топ-топ и вжих-вжих!

– Да, вот именно! Самки тоже нормальные звери! – поддерживает её Лама со светлой мордой. – Мы тоже хотим охотиться!

– А ещё я не понял насчёт немолодых и нездоровых самцов! – взвыл престарелый гиппопотам и дико закашлялся.

– Самки и нездоровые немолодые самцы не летят, – отозвался лев. – Но им есть чем заняться здесь. Они будут охотиться на сусликов-шпионов, которые скрываются среди нас!

– Да! Конечно! Правильное решение! – торжествует толпа. – А мы сусликов-шпионов кусь-кусь! Хрусь-хрусь!

– Продолжайте закапывать Страшную Яму и ни о чём не волнуйтесь! – рыкнул с ограды лев. – Я объявляю Всеобщую Охотничью Стойку!

20:30"

"Она не высовывалась, но я чуяла её тепло и панический страх. Я тихо застыла в охотничьей стойке, готовясь напрыгнуть и накрыть её лапой, как только у песчанки, наконец, сдадут нервы и она выглянет посмотреть, не ушла ли я. Когда её усики показались из норки и я напружинилась для прыжка, Геп положил свою лапу поверх моей:

– Не надо, детка. Я угощаю.

– Я привыкла сама охотиться на свой ужин.

– Я знаю. Но сегодня сделай для меня исключение. Ведь это наш прощальный ужин в «Мышиной возне». Завтра я улетаю.

– Ты тоже летишь с «Аистиным СЛОНом» в Дикую Лесостепь?!

Трепещущие усики скрылись из виду: услышав голоса, песчанка ретировалась обратно в норку. Сегодня в «Мышиной возне» совсем нет народу: все на казни суриката. На ужине только хозяин заведения Геп – и с ним я.

– У меня нет выбора, Лина.