Тёмное прошлое. Пальмовый дневник каракала полиции

Тот вскрывает орех передней клешнёй, обмакивает её в молоко и жадно слизывает с клешни капли.)

Вор: Это что, последняя милость перед казнью или что-то вроде того?

Каракал: В Дальнем Редколесье больше не казнят без суда и следствия.

Вор: С каких это пор?

Каракал: С тех пор, как я полиции каракал. Но вопросы тут задаю я. Продолжайте рассказ. Вы вернулись в Дальнее Редколесье в расчёте улететь на родину, в Дождевой Лес…

Вор: И вот – опять! Я так ждал их вылета в Дождевой Лес! Вместо этого клин вдруг стал Сло́ном, и они навострили клювы в Дикую Лесостепь! Но я решил: по мне, так лучше уж Лесостепь, чем это ужасное дикое Редколесье!

Каракал: Аисты знают, что вы путешествуете с ними в мешке с провизией?

Вор: Нет, конечно.

Каракал: Как вам удавалось оставаться незамеченным?

Вор: Я скрывался в кокосах, из которых выпь-пассажиров поят кокосовым молоком. Я распиливал кокос, выпивал молоко и прятался внутри, придерживая половинки клешнями. Снаружи кокос казался целым. Когда аистессы совали в мешок клювы за очередным кокосом, я вместе со своими половинками скорлупы уворачивался и откатывался.

Каракал: Теперь вернёмся к самому началу истории. При каких обстоятельствах вы потеряли клешню? Только не врите про суриката.

Вор: Потеря клешни – это не самое начало истории. В лучшем случае середина.

Каракал: Что ж. Расскажите с начала.

Вор: Я прибыл в Дальнее Редколесье для работы в Пальмово-Кокошном Дворе. Я собирался искупить своё воровское тёмное прошлое честным трудом и начать новую жизнь с чистого пальмового листа. Об этой возможности я узнал из рекламы популярного блогера Попки. Из Дождевого Леса меня доставили на галере. Условия труда в Дальнем Редколесье оказались ужасными. Совсем не как в рекламе. Я был прикован за клешню к пальме. Труд круглосуточный и без выходных. Отдых – двадцать минут в неделю, пока наполнившийся кокошами крокодил уплывал, чтобы выгрузить их Козлам Казначеям. Я голодал: оказалось, что обеды в контракт не входят и пропитание нужно добывать себе самостоятельно. Но, так как я был прикован и непрерывно работал, единственное, что можно было добыть, – это мякоть кокосов, из которых я вырезал кокоши, то есть я питался производственными отходами. Спустя полгода в таких условиях я очень ослабел, похудел, мне не хватало воды и кальция, пострадал и искривился экзоскелет. Меня обманули: я не был наёмным работником. Я был как раб на галерах.

Каралина: Вы стали чувствовать себя крабом?

Вор: С какой стати? Я рак – и чувствую себя раком.

Каралина: Вы сказали, что были как краб на галерах.

Вор: Как раб. Раб! Я чувствовал себя всё хуже. Я делал зарубки на пальме, считая дни до освобождения, до истечения контракта, – это меня поддерживало. Когда оставалось чуть меньше месяца, ко мне явился попугай Попка.