Темный

И тут возглас одного из десантников:

– Господин капитан! Посмотрите!

Я подошел к бойцу и остановился на краю глубокого оврага. В нем тела людей. Сотни убитых, и это не военные. В овраге гражданские: старики, женщины и дети. Мужчин практически нет. Все понятно – здесь были замучены и расстреляны этнические вальхи. Политика нордов в действии.

Я бросил взгляд на пленных, которых десантники сгоняли в кучу. Потом посмотрел на Скегги, кивнул на республиканцев и приказал:

– Расстрелять!

– Есть! – командир десантной роты кивнул.

Наших пехотинцев подгонять не требовалось.

Они вскинули автоматы и открыли по пленным огонь. Республиканцы пытались просить о пощаде, но никто их не слушал. Взаимная ненависть между двумя народами, особенно на фронте, достигла небывалых величин. Никто и никого щадить не собирался. На мольбы пули. Трупы в соседний овраг. А место, где обнаружили убитых некомбатантов, отметили на картах и координаты были переданы в штаб. Попутно произвели видеосъемку, доказательства жестокости врага нужны.

– Воздух! – кричит наблюдатель.

Следом моя команда:

– По машинам!

В небе снова вражеские бомберы.

Однако они покружили вокруг рощи и ушли. Наверное, не поняли, кто мы, свои или чужие. После чего моя рота и десант продолжили марш на север. Мы догоняли свой батальон и вскоре вступили в новый бой.

39

Близился вечер, и мы находились на окраине Алагира, в который смогли прорваться. Первая рота без четырех машин, потерянных днем при штурме очередного поселка, по приказу комбата ушла вперед поближе к центру, а мой «Берсерк» замер на какой-то площади. Вражеский боец разрядил в нас одноразовый гранатомет и повредил каток. Гусеница размоталась, и самостоятельно не выбраться.

Несколько десантников неподалеку, парни нас прикрывали и за это им огромная благодарность. Если выберемся, с меня ящик рома. Но это только в том случае, если уцелеем, а сделать сие непросто.

Стерев с рассеченного лба кровь, я вызвал на связь техников:

– «Один-один» вызывает «Буйвола».

Ответ сразу:

– «Буйвол» на связи. Слушаю тебя, «Один-один».

– В квадрат 56-0 нужен тягач. Мне гусеницу размотали и катки сбили.

– Знаю, где это. Но выслать эвакуатор не могу. Между нами трехэтажный дом. Там вражеская пехота с гранатометами.

– Так пошлите пехоту. Пусть выбьют сволочей.

– У меня никого нет.

– Понял тебя, «Буйвол». До связи.

– Держись, «Один-один».

Я переключился на комбата. Хотел попросить пехоту. Но он сразу ответил отказом. Идет бой и противник наседает. Каждый боец на счету, а подкрепления отстали. Гвардейцы и мотострелки с трудом сдерживают вражеские танки, и как бы нам не пришлось отступать. В общем, крутись, как знаешь, Юра.

Что делать? Ждать помощи нельзя. Сам о себе не подумаешь, никто не подумает.