Темный

Можно сказать, что он вас спас. Его тело большую часть осколков приняло, а вам остатки достались.

– Мир его праху.

– Да, – капитан кивнул.

– А с твоим танком что?

– Подбили, когда до «Роммхата» добрались. Накрыли из противотанкового орудия, а потом минами добивали. Вот там я себе ногу и сломал. Вылезал, и рядом взрыв. Одно неловкое движение и оказался рядом с вами.

– Экипаж выбрался?

– Все живы. Сейчас наверху вместе с морпехами и местными ополченцами, как пехотинцы.

– А что с ротой?

– Два танка уцелело, и на складах ВМБ даже немного боеприпасов нашлось.

– Значит, наши рядом?

– Так точно. Кстати, к вам тут сержант из вашего прежнего экипажа заходил. Кажется, Костя. Фамилию не запомнил.

– Самохин?

– Верно. Вашим здоровьем интересовался.

– Хорошо, что не забывает. С батальоном связь есть?

– Есть. И не только с батальоном. Вами из штаба корпуса интересовались.

– Когда нас полностью деблокируют, неизвестно?

– Нет. Наши сейчас за Иргард с республиканцами бодаются. Самые оптимистичные прогнозы – два-три дня.

– Батальон сейчас где?

– Остатки рассредоточили по рабочему городу и судоремонтному заводу. Сколько точно танков уцелело, сказать сложно. Кто говорит, что вместе с нашими из первой роты, семь машин, а кто-то утверждает, что девять. Потери большие, но у республиканцев в десятки раз больше. Одно наше нападение на вражеские корабли чего стоит. Подобного подвига никто не совершал. Теперь всем ордена дадут. Это точно.

– Да-да, – я почувствовал, что начинает болеть голова, и поморщился, однако задал новый вопрос: – Мое личное оружие и рюкзак где?

– Под вашим топчаном.

Я нагнулся и убедился, что вещи, пистолет и автомат на месте, а затем едва не потерял сознание. В глазах резко потемнело, а в голову, словно раскаленную иголку воткнули. Не сдержав стона, я упал на подушку, и капитан повысил голос:

– Санитар! Сюда!

В каморку вошел санитар, обычный мужик в потертой спецовке, видимо, гражданский волонтер. Он осмотрел меня и опросил, а потом вколол какое-то лекарство, и я снова заснул.

51

Тейт Эрлинг посмотрел на меня и сказал:

– Все, Юра. Ты свое отвоевал.

Спорить с генералом было бессмысленно. В самом деле, вояка из меня теперь никакой. По крайней мере, временно. Стрелять еще могу, а вот танком управлять уже нет. Так сказали профессиональные врачи, которые обследовали меня после деблокирования «Роммхата». Контузия дала осложнения. Меня часто накрывали обмороки, иногда замечался тремор конечностей, и тело плохо слушалось своего хозяина. Ну и что дальше делать? Эрлинг предлагал отправиться в Неерборг и лечиться. Организм у меня крепкий и сила воли хорошая. Так что надежда на частичное выздоровление была. Никаких других вариантов нет, и я решил согласиться.