Темный

Ну или присвоить, если кого-то не устраивает предыдущая формулировка. Правда, была мысль передать находки государству. Но тут ведь какое дело. Родину и наш народ я любил, а государству и чиновникам не доверял. Правильно покойный Рохлин про своих коллег говорил – плагиаторы и воры. Таких везде хватает. Отсюда и некоторое собственническое отношение к древним артефактам."

"В общем, такие вот дела. И, глядя на офицеров контрразведки, с которыми общался, я понимал, что они мне не верят. Слишком невероятными казались им мои истории. И если я говорю правду, то выходило, что перед ними герой.

А у них работа такая, никому не верить на слово и видеть в каждом, кто выбрался из окружения, потенциального предателя. Но это еще ничего. Гораздо хуже, если побывал в плену. Тогда совсем плохо, ибо царь Сигурд Шестой в свое время сказал: «Вальхи в плен не попадают, поскольку каждый воин сражается до конца. И если он выбирает плен, то перестает считаться вальхом…» Жесткая формулировка. И с тех пор для каждого контрразведчика эти слова руководство к действию.

Впрочем, меня это не касалось, ибо я в плену не был.

И моим словам имелось подтверждение. Оказалось, что Костя Самохин смог выйти к своим, соединился с отступающими бойцами из 45-й дивизии и вместе с ними пробился из окружения. Опять же Анхелика Краун была, а концовку моей истории мог подтвердить майор Железнов. А помимо того, у меня имелся покровитель, генерал-лейтенант Тейт Эрлинг. Поэтому для меня все закончилось благополучно, и я смог вернуться в родное подразделение, которое, как и весь наш корпус, находилось в тылу.

В батальоне меня ждали и встретили с радостью. Вот только от батальона осталось одно воспоминание.

На ходу три «Берсерка», несколько бронемашин и самоходок, а в строю вместе с десантниками, техниками и охранниками всего двести пятнадцать человек. Кто в госпитале. Кто убит. Кто уехал за пополнением. Кто пропал без вести. И в моей роте всего четырнадцать танкистов без техники. Когда прибудут новые танки, никто сказать не мог. Поэтому личный состав валял дурака, играл в карты и отсыпался. Для меня дела нет. И после дружеской попойки, которую для меня организовал комбат, я подумал, что могу позволить себе выехать в отпуск. А затем подошел к полковнику Рекио, и он подписал мне рапорт. Срок отпуска – десять суток.

Официальный документ на руках. Жалованье, боевые и пайковые деньги, на карточке. Сумма неплохая, почти три тысячи рублей. А помимо того, имелось двадцать тысяч республиканских марок, по текущему официальному курсу это двенадцать тысяч рублей. Можно выезжать без промедления. Однако возникла проблема. Я хотел отправиться домой, в столицу нашего государства славный город Неерборг.