Темный

И если Ягеля уберут, горевать о нем никто не станет и мстителей по следам киллера посылать некому.

В общем, все нормально и препятствий для работы нет.

От Миши поехал домой, и здесь меня встретил консьерж Ханс, который сообщил нечто интересное:

– Юрий Николаевич, рядом с домом люди подозрительные крутились и про вас спрашивали.

– Давно?

– Днем.

«Значит, за мной выслали не одну бригаду, а две», – подумал я и задал Хансу новый вопрос:

– Как они выглядели?

Ханс пожал плечами и усмехнулся:

– Как мелкие уголовники. Мордастые и здоровые, куртки кожаные, кулаки набитые, наколки босяцкие.

– Понятно. Благодарю за предупреждение.

Сунув Хансу купюру, которую он уже ждал, я направился к лифту, но консьерж меня окликнул:

– Юрий Николаевич, может быть, мне в полицию сообщить?

– Не стоит. Это мелочь.

– Как скажете, Юрий Николаевич.

Отставной коп косил под простака, но он им никогда не был. Просто привычка включить дурака и посмотреть на поведение собеседника, неважно, кто он, начальник, подчиненный или случайный человек. У некоторых копов такое поведение в крови. Я это понимал, и был уверен, что Ханс в любом случае сообщит своим бывшим сослуживцам о босяках, которые интересовались моей персоной.

Но пока это не самое важное. Пусть сообщает. Главное до Ягеля добраться.

Оказавшись в квартире, первое, что я сделал, вытащил из шкафа увесистый рюкзак и упакованную сумку. В них все, что нужно для жизни в провинции и на природе. Рюкзак и сумку беру в любом случае, а заодно двухместную палатку. Что еще? Информационные накопители и купленный сегодня ноутбук.

Сборы были недолгими, и я нагрузился поклажей. Рюкзак и сумка. Не очень тяжело, но весомо, под пятьдесят килограммов.

Через пару минут спустился вниз, и Ханс провожал меня долгим взглядом.

«Сдаст, – подумал я про консьержа. – Обязательно сдаст, шкура. Не из-за денег, а по своей натуре. Сначала копам про босяков сообщит, а потом ввернет, что я уехал. Пока это не серьезно. Но это только пока».

32

Есть древняя мудрость, которая пришла в наш мир вместе первопоселенцами – авторитет человека и его положение в обществе никак не могут повлиять на траекторию пули, которая летит ему в голову. И применительно ко мне эта значит, что слава, авторитет и прозвища криминальных паханов и воров, на которых я охотился по заказу Робинзона и других работодателей, не вызывали у меня страха.

Я не боялся бандитов и не уважал их. Не было такого. Поэтому всегда рассматривал их как добычу. Они опасные звери, а я охотник. Спасения от меня не было. Раз за разом я находил их слабые места и уничтожал цели. И чем больше я занимался этим делом, тем четче осознавал, что криминальные авторитеты круты только среди себе подобных и в фильмах.