Тень Инквизитора

Настоящий, стальной стержень, а ведь ему… — Профессор прищурился. — Когда я его увидел, Глебу было всего двенадцать лет. Вы говорите, он разбился?

— Да.

— Тогда почему вас интересует мать Глеба? — Толстячок бросил на наемников быстрый, но внимательный взгляд.

— Нам остается сослаться на свою тайну, — развел руками Артем. — На тайну следствия.

— Так мы далеко не уедем, — рассмеялся Талдомский.

— Согласен.

— Хорошо, — после короткой паузы решил профессор, — Валентин умер, Глеб разбился… Почему бы не помочь федеральной службе покопаться в грязном белье? Что вас интересует?

— Что случилось с Марией Сухоруковой?

— Она сошла с ума.

— Из-за чего?"

"— Последней каплей, как я понимаю, был сильный стресс. Очень сильный.

— Последней каплей? — переспросила Яна.

— Сухоруков неохотно рассказывал о жизни с женой, — протянул Талдомский, — Но, как я понимаю, в их семье периодически происходило нечто, заставлявшее Марию нервничать. Несколько раз она срывалась, устраивала дикие истерики, переходящие в длительную депрессию… — Профессор посмотрел на Артема. — И я подозревал, что источником неприятностей был Глеб.

— Глеб?

— Поймите правильно: это только мои подозрения. Генерал Сухоруков не был откровенным человеком, его сын производил великолепное впечатление… а Мария бесповоротно сошла с ума. Валентин не мог уделять много времени семье, и его жена постоянно была с Глебом. — Талдомский вздохнул. — Но поработать с мальчиком мне не позволили.

— Это понятно, — кивнул Артем.

— Так что стало для Марии последней каплей? — поинтересовалась Яна.

— У них на даче случился пожар, — медленно ответил профессор. — Загорелся заброшенный амбар, где в это время находился Глеб с приятелями. Ну, вы знаете: мальчишкам нравится лазать по таким местам.

— Разумеется.

— Двое подростков погибли, четверо спаслись. Глебу повезло больше всех: на нем не было ни одного ожога, хотя одежда, как мне рассказывали, пострадала очень серьезно. Мария примчалась на место происшествия одной из первых.

— В первый раз слышу, чтобы сходили с ума от радости, — буркнул Артем.

— Не стоит шутить, — очень серьезно произнес Талдомский. — Мария уверяла, что видела своего сына мертвым, обожженным до неузнаваемости. Когда ей показывали Глеба, она кричала, что это не ее ребенок, что ее сын погиб.

Отследить перемещение гиперборейской ведьмы было парой пустяков — уж слишком глубокий след оставляла за собой Яна. Глубокий и своеобразный, который невозможно спутать ни с чем иным.