Тень Инквизитора

Бурлящая в них колоссальная энергия была безопасна во время работы святого, более того — сделала лордов беззащитными перед нападением обыкновенного человека. Чела.

Кортес обнажил катану, медленно подошел к хрипящему на земле Нару и, спокойно прицелившись, быстрым и аккуратным ударом отсек гиганту голову.

Отец Алексей перекрестился.

Наемник отшвырнул голову подальше от тела, перевел взгляд на Нура и только сейчас услышал полустон-полушепот комиссара:

— Глеб… Кортес… главное Глеб… убей……ба…

Глеба?

Здоровяк полз к ограждению. Из всей четверки он переживал атаку святого проще, ведь магической энергии в нем было меньше, чем у остальных. Да, она раздирала его изнутри, но колоссальная сила позволяла Сухорукову превозмогать боль. И Глеб полз. Полз, задыхаясь от терзающего внутренности пламени, полз, ломая об асфальт ногти, полз, потому что гиперборейская ведьма пошла убивать…

— Чио!

— Убей… Гле… ба… Глеба?

Кортес не понимал, почему Сантьяга хочет в первую очередь избавиться от полукровки, но спорить не стал: почему бы просто не сделать так, как просит старый друг? Наемник развернулся к Сухорукову и тут же вскрикнул от острой боли: маленький Hyp нашел в себе силы подползти и, обхватив ногу Кортеса могучими руками, вцепиться в нее зубами.

— Отпусти! — Рубить было невозможно, поэтому наемник просто погрузил катану в тело божественного лорда. — Отпусти же, черт!

Еще один удар, еще… Карлик вздрагивал, но не разжимал челюсти, все глубже и глубже впиваясь в ногу Кортеса.

— Убей Гле… ба!

Но истекающий кровью, сотрясающийся от судорог и безжалостного огня Hyp делал все, чтобы спасти Сухорукова. Наемник почувствовал, что теряет силы, и снова ударил карлика мечом. Бесполезно.

Озарявшее храм сияние исчезло вдруг. Пропало, но еще несколько минут потрясенные люди вглядывались в посвежевшие, наполненные необычным светом стены собора. И ни у кого не повернулся бы язык назвать его оскверненным.

Даниил опустил руки, улыбнулся и обвел взглядом внутреннее убранство. С гладкого, словно вымытого пола исчезли следы крови и сатанинских знаков, пропали черные свечи, а алтарь и иконостас сияли прежней, истинной чистотой. Люди, сидевшие в углу, уже не дрожали и не плакали, в их сердцах не было страха и ненависти.

И ни одна тварь не оскверняла более храм своим присутствием.

— Все так, как должно быть, — тихо произнес митрополит.

Он сделал. Он."

"И Даниил знал, как следует ему поступить теперь. Неспешным шагом митрополит прошел за алтарь, вышел в маленький коридор и, пройдя по нему, распахнул неприметную дверцу, выходящую в противоположную от площади сторону. Даниил остановился, вновь улыбнулся, закрыл глаза и поднял лицо к яркому, не по-осеннему теплому солнцу.

Все так, как должно быть.