Тень невидимки

С мольбой смотреть снизу вверх — ах, какой хороший, какой убедительный ракурс, если снизу вверх!

И мокнуть. И пахнуть.

Встали! Все трое встали! Но не идут!

А мы добавим. Добавим красок в игру. Схватимся руками за ближайшие ботинки. Это убеждает, это сильно. Это как если мыски туфель языком вылизывать. Это — дальше некуда!

Пихнул ботинком, отбросил руки брезгливо. Поверил, поверил игре! Это хорошо. Это аншлаг. Это лучше, чем крики «браво!». Это — вера в предлагаемые обстоятельства, которые он им предложил. Они даже оружие из карманов не достали. Даже оружие! Не видят они в нем противника.

В упор не замечают! Смотрите, смотрите на меня со всех сторон — так выглядит сломавшийся, потерявший лицо и достоинство человек. Именно так! Ближе, подходите ближе. Я скажу, я сейчас такое скажу… Эх, наручники… Мешают наручники, сковывают.

А где командир? Хочется именно его достать. Неужели не подойдет? Должен, должен… Он больше других заинтересован узнать. А я скажу, именно тебе скажу, на ушко. Ты только подойди…

— Мы хотели. У нас приказ… Президента…

Что? Интересно? Интригует? Тогда подходи, подходи…

— Мы должны…

Двое рядом.

Трое сзади. Командир с ними. Заплакать, зарыдать сотрясаясь телом, изобразить истерику.

Ну что — на самом интересном месте? Бац — и вдруг пауза. Как на сцене. А вы потерпите, потерпите…

— Эй, что молчишь? Говори!

Я скажу, скажу…

Подошли, придвинулись. Нагнулись.

Все рядом! А это непредусмотрительно и глупо! За такие промашки в Учебке зачет не ставили.

Ну что, все собрались? Тогда пора!

— Мы Президента взорвать…

И без паузы, на пике внимания, пока не очухались!

Самого ближнего, стоящего сзади — черенком лопаты сильно в лицо.

В глаза. Так, чтобы хрустнуло, чавкнуло и погрузилось.

Но не смотреть, не смотреть. Это неважно, это потом…

И сразу, без замаха, переднего штыком лопаты в горло, чтобы позвоночник перерубить! И фонтан крови в лицо. Его крови. Выпученные, лезущие на лоб, удивленные глаза…

Выдернуть штык, пока он за него, уже мертвый, не схватился. Качнулась, переломилась в перерубленной шее голова. Фонтан крови вверх в лица его приятелей.

Ах, как хорошо! Это ошеломляет, но на мгновение. Пусть, оно дорогого стоит. Кто теперь? Кто? Увидеть… Кто представляет наибольшую опасность? Кто очухался? Командир! Присел, собрался весь в комок, сгруппировался.

Сейчас отпрыгнет, откатится за дерево, выхватит оружие, начнет стрелять. Нельзя допустить! Надо его достать. Эх, наручники!..

Широкой дугой, набирая инерцию, прочертить в воздухе полукруг, чикнуть его лезвием по глазам. Глубоко, сильно. Перерезать глазные яблоки. Взвыл коротко, схватился за лицо, за глаза. Жив, но уже безопасен, потому что ничего не видит. И не слышит, кроме разрывающей его изнутри боли. Кто в остатке? Двое.